Агроном Ольга Валерьевна улыбнулась:
— Конечно нет! Я все держу в голове. Я пишу для тебя. И учти, это акт гуманизма с моей стороны. Я пишу их для тебя, чтобы разгрузить твою голову. Можешь просто бездумно читать очередной пункт и выполнять его. Как в армии. Раз, два.
— Равняйсь, смирно, — вздохнул Макар и осторожно обнял жену. — Умница ты моя. Скорей поправляйся и возвращайся домой, а то я же без тебя как без головы…
Высоко в небе летел самолет и с каждым часом, с каждой минутой стремительно приближался к Междуреченску. Галина Бурова смотрела в иллюминатор. Облака затягивали землю, не позволяли разглядеть то, что проносилось внизу… Но она закрывала глаза и как будто воочию видела бескрайние хмурые таежные просторы, огни на буровых вышках — как будто сигналы, посылаемые неизвестно кому… И где-то там, очень далеко, ходит человек, который, как поняла Галина, был ее жизнью: Григорий.
Мама отговаривала. Дважды приходил бывший ухажер студенческих времен. Защитил две диссертации, один раз женился, один раз развелся, детей нет. Благополучный, унылый московский «жених». Невест почему-то нет, кстати (с чего бы?). Приносил в подарок конфеты и духи «Красная Москва». Рассказывал о своих успехах на научном поприще. Рассказывал скучно. Когда Буров говорит о нефти — аж кровь вскипает: тут и страсть, и ненависть, и ревность… что угодно. Потому что он о нефти говорит. А не о своих достижениях, уже отмеченных начальством и коллегами. И как только мама не замечает этого тихого, вялого эгоизма?
Слабая улыбка показалась на губах Галины. Ни один человек, если поставить его рядом с Григорием, не выдерживает такого сравнения…
— Зачем ты поедешь в Сибирь? — спрашивала мама уже напоследок, когда Галина собрала вещи и готовилась выйти из дома и сесть в такси. — Цивилизованные же люди! Ты вполне могла бы написать ему или позвонить по телефону. Развод — самое обычное дело. Многие женятся и разводятся по три-четыре раза. Человек не должен на всю жизнь обрекать себя…
— Мама, — оборвала Галина, — я не могу говорить такие вещи по телефону. Только глаза в глаза.
— Но ты ему все выскажешь? — настаивала мама.
— Конечно, — сказала Галина.
Она взяла чемодан и вышла за дверь. Мать вздохнула. Она понимала, что дочь в Москву не вернется. Она возвращалась туда — к своему Григорию. Что-то, видать, было между ней и Буровым такое, что не поддавалось ни словесному описанию, ни контролю разума. Любовь, должно быть. Странно. Потому что Галина совершенно не подходила своему мужу. Они абсолютно разные. Абсолютно.
Этот рабочий день выдался у Григория Александровича тяжелым. Из Москвы вернулся с партийных курсов главный инженер — товарищ Федотов. Исполняющий обязанности главного инженера — Векавищев — был со своей должности, соответственно, смещен, о чем Андрея Ивановича и оповестил товарищ Буров лично. Векавищев ничего не сказал — а что тут скажешь? — и отправился «отдыхать» в ожидании следующих распоряжений.
Буров сказал ему, чтобы поболтался пару часов «без дела». Сначала предстояло обсудить текущие вопросы с Федотовым.
Сейчас на буровых начиналось внедрение новой технологии. Автоматический ключ буровой, разработанный советскими инженерами, был предназначен для механизации процессов свинчивания и развинчивания бурильных и обсадных труб при спуско-подъемных операциях. АКБ позволял существенно сократить расход сжатого воздуха на буровых установках и повысить производительность за счет сокращения расходов на ремонт и обогрев пневматических устройств в зимний период. Однако сама технология была еще не опробована на производстве — сейчас ее только-только внедряли.
Федотов имел четкие указания от руководства отраслью на сей счет: разрешать внедрение только на тех скважинах, где работают наиболее опытные мастера. И Буров, в общем, был согласен. Это разумно. Пока первый образец не пройдет испытание, внедрять его повсеместно — рискованно.
В принципе, Буров хотел бы обсудить с Федотовым именно этот аспект, но Федотову не терпелось рассказать о самом интересном — о партийных курсах.
— Я считаю, что курсы очень много дали — и мне лично, и, конечно же, в первую очередь нашему управлению, — говорил Федотов.
Буров просматривал бумаги и кивал, иногда впопад, иногда совершенно невпопад. Увлеченный своим повествованием, Федотов едва ли обращал на это внимание.
— Прошло много полезных лекций. Мы изучали материалы съезда, основные доклады, связанные с идеологическим наполнением пятилетнего плана… Приезжали и передовики для обмена опытом. И главное! — многозначительно поднял палец Федотов. — Я заручился поддержкой очень нужных людей.
Нужных людей Илья Ильич Авдеев именовал «нужниками», но Федотов об этой расхожей шутке не знал. Буров же позволил себе едва заметно улыбнуться.
— К чему вы все это мне рассказываете, Яков Петрович? — не выдержал наконец Буров.
— К сведению, — ответил Федотов.
— Принято, — сказал Буров.
