«Батя», командир части, заботясь о моральном облике личного состава, поддержал тогда замполита. Если бы не поддержал, с горечью думал старшина Чемоданов, техник Новичков не удрал бы теперь в самоволку к своей Маргаритке, а спокойно дождался субботы, и майор Хохлачев не скулил бы теперь.
– Ладно, – сказал, вздыхая, Чемоданов. – Идемте…
Сначала они навестили начальника караула, а после, в сопровождении разводящего, проникли тайной тропой через часовые посты к забору, заросшему лопухами.
Возле секретной дырки группа остановилась и прислушалась.
– Ну, мне пора, – донесся из-за забора воркующий голос Новичкова. – А ты беги, не то опоздаешь на последний автобус.
Майор радостно встал на карачки, просунулся в дырку, зашипел торжествующе:
– Ш-ш-ш-уточки ш-ш-утишь, щ-щенок? Кастрирую!
…Только старшина Чемоданов, разводящий, часовые да звездная ночь были свидетелями кастрации: впереди бежал, подпрыгивая, Новичков, за ним гнался майор, периодически попадая в цель своим правым, до блеска начищенным ботинком. Мчались они в сторону технической территории, где вот-вот должна была начаться боевая работа.
Если об этой самоволке, не дай бог, узнают «батя» и политотдел – тогда пиши пропало: наша третья рота моментально очутится по всем показателям на самом последнем месте. Это отлично понимали все: и смущенный Новичков, и радостно-взволнованный Хохлачев, и раздосадованный старшина Чемоданов, и разводящий, бежавший трусцой последним…
Боевую работу мы провели на отлично! Но космонавт Владимир Комаров, пилотировавший «Союз-1», при посадке погиб.
…Осенью Новичков получил «дембель» и женился на Ритке…
После шумного гулянья, после лихого катанья к Полярному Кругу зажили молодые счастливо. Серега Маринку на руках носит, Маринка Серегу лаской одаривает, родители по магазинам бегают. Тут парню в армию идти. Увезли Серегу за дремучие леса, за синие реки – на пограничную заставу. Надели на парня солдатскую форму, дали в руки ружье и велели Родину охранять.
Ходит Серега в дозоры, ловит шпионов, а по ночам снится ему молодая жена. Ну, нельзя сказать, чтоб всю ночь только жена. Родная установка подготовки газа порой снилась и коллеги-операторы. Но Маринка все же снилась чаще: раз десять за ночь. Само собой письма. Он – ей, она – ему. Однажды известила: беременная уже!
Нельзя сказать, чтоб новость эта застала Серегу врасплох. Внутренне давно подготовился. Но все же! Охватила пограничника эйфория, а командование посулило произвести для солидности в ефрейторы. Хотя старшина роты после третьей обмывочной рюмки пообещал сержантские погоны.
В один прекрасный день вызвали Серегу в штаб и предложили сплясать гопака. Начальство широко и загадочно улыбалось и бумажку в руках теребило. А то не простая бумажка – то телеграмма с известием – тройня родилась!
– Ну, ты и плодовитый папашка, трех пацанов родил! – с восхищением отмечая бравый вид солдата, восхитился «батя», начальник заставы. – Отслужил свое, домой собирайся!
…Вернулся сияющий ефрейтор в родимый дом!
Инспекторша загса расчувствовалась:
– Надо же, три дитенка! В городе многодетных детей почти не осталось. Просто необыкновенная история!
…У Сереги все в норме. Добывает газ, недавно квартиру получил. Живут душа в душу. Спит он теперь без сновидений – с пацанами не заскучаешь!
Но недавно привиделось: он с автоматом в дозоре. А рядом Маринка с коляской, где спят сыновья…
Дядькин проснулся.
Тикал будильник. Мурлыкал динамик.
Дядькин широко зевнул, потянулся и повернул голову.
Жена спала. «Дура», – с удовольствием подумал Дядькин. Он сполз со скрипучей кровати, подошел к окну и посмотрел на Петербургский проспект.
По проспекту ездили машины и ходили люди. Дядькин еще раз широко зевнул – делать было нечего. Подумав, Дядькин пошел на кухню. На кухне урчал холодильник. Справа стоял стол, слева – газовая плита. На столе красовалась тарелка с холодцом. Возле тарелки сидел кот и ел холодец.
Дядькин взял вилку, сказал: «Брысь!» – и поел холодца.
Холодильник выключил мотор и зашипел по-змеиному.
Дядькин подумал и полез в холодильник. На верхней полке лежало сало с чесноком, внизу виднелись апельсины. Дядькин почесал затылок и выбрал сало.
Кот снова сидел на столе и ел холодец. Дядькин прогнал кота, отрезал кусок сала, сделал бутерброд и, жуя на ходу, направился в сортир. В унитазе журчал ручеек. Дядькин сидел, ел бутерброд и рассматривал большую картину, приклеенную к туалетной двери. На картине были показаны голые ляжки с надписью «Маша Распутина».
В спальне завозилась жена.
– Сема, ты где? – громко спросила она.
– Тут я, – буркнул Дядькин и сплюнул.
– Поставь чайник!
Холодильник опять урчал. На столе сидел кот и ел сало. Дядькин прогнал кота, включил газ, полез в холодильник и взял апельсин.
– Сема! – громко позвала жена.
– Чего? – отозвался Дядькин.
– Иди что-то скажу!
Дядькин пришел:
– Чего?
– Почеши спинку – скажу.
Дядькин почесал.
– Спину мыть надо! – съязвил Дядькин.
– Кто б помыл, – обиделась жена. – Спишь, как боров.
