– Ну, мне пора, боевая работа, понимаешь…В те уж стародавние времена, лет тридцать с гаком назад, когда еще существовала в природе Советская Армия, служил я в космических войсках. Это был отдельный научно-измерительный комплекс по обнаружению космических объектов и слежению за ними. Располагались мы далековато от Байконура и Плесецка, но имели к ним самое прямое отношение: как только там запускали какую-нибудь космическую «болванку», наш комплекс тут же садился ей на хвост, снимал с нее все данные и отправлял куда надо для последующей обработки. Таких комплексов в Союзе было с дюжину, в том числе и на «кораблях науки», бороздивших просторы мирового океана. Иногда боевая работа нашей части длилась месяцами, и тогда военный комплекс напоминал гигантского ежа, ощетинившегося крупными и мелкими иглами антенн, а громады куполов «Орбит» сверкали на солнце, как антоновские яблоки.
Впрочем, выпадали и каникулы между пусками ракет. И тогда далеко не придурковатый солдатский и сержантский контингент попадал в цепкие лапы «пехотинцев», с глубоким удовлетворением мучивших его строевой подготовкой, нормативами противоатомной и противохимической защиты. А потом – в жаркие объятия политдокладчиков, с наслаждением истязавших солдат основами марксизма-ленинизма. Но вот труба вновь звала боевые расчеты к ЭВМ, к телемониторам и осциллографам – и строевики с пропагандистами надолго выпадали из поля зрения личного состава. Между прочим, офицеры у нас поголовно являлись «академиками», солдаты как на подбор имели высшее, неоконченное высшее или средне-техническое образование. Родина знала, кого допускать к выполнению космических программ, заботливо и вволю кормила служивых сливочным маслицем, белым хлебушком, красной рыбкой, жирной фронтовой котлеткой, жареной окопной картошечкой, мясцом. Впрочем, каши «кирзы» тоже хватало, но ее скармливали в основном клиентуре гауптвахты.
После успешных боевых работ многие солдаты поощрялись отпуском домой, офицеры награждались медалями и орденами. Служил в нашей части майор Потапов, носивший Звезду Героя. Майор не любил казенщины и с подчиненными обходился по-братски. Рядовые платили взаимностью и стреляли у него сигареты. Потапов был начальником нашей станции ППСЕВ – приемного пункта сигналов единого времени. Когда он впервые появился на нашей станции, мы поинтересовались, какой подвиг он совершил. Майор вынул сигареты «Джебел», угостил нас и рассказал:
– На Байконуре как-то случилась нештатная ситуация. Представляете? Уже подали команду «ключ на старт», а какие-то головотяпы забыли отцепить от ракеты канат устойчивости, которым она обычно привязывается на ночь. Ну, думаю, амба, катастрофа! Мчусь к стартовой площадке. А там уже все в дыму, в пламени. Едва отцепил – и она пошла, родимая! Вот и дали…
Мы от души посмеялись шутке нового начальника, а после узнали, что звезду свою он на войне заработал: собственноручно подбил несколько «пантер» в Курской битве.
В промежутках между боевыми работами и «каникулами» проводился торжественный ритуал – «профилактика оборудования». Ответственный за все запасные части и приборы станции ефрейтор Подкорытов получал из рук майора трехлитровую канистру и удалялся на склад. А на станции в это время обнажались все мыслимые и немыслимые контакты многочисленных приборов и устройств. Тут появлялся озабоченно-сияющий посыльный и вручал бадью начальнику. Потапов доставал пять граненых стаканов, наполнял до краев спиртом, командовал:
– Вперед!
У каждого оператора была своя кружка. Полстакана спирта уходило в кружку – поближе к закуске в образе румяного пирожка с картошкой. Остатки выливались на контакты. Спустя несколько минут на всех станциях комплекса кипела веселая работа по мытью контактов. Офицеры дружно шлендали друг к другу в гости, образовывая возле сейфов со спиртом живописные скоротечные застолья.
…Итак, в тот драматический вечер тридцать с гаком лет назад пропал техник-старшина Егор Новичков. Обнаружил исчезновение майор Хохлачев. Майор заперся в каптерке со старшиной роты Макаром Чемодановым. Гневаясь со страшной силой, Хохлачев начал прижимать к стенке Макара:
– Ты че?! Ты понимаешь, че?! Обледенел?
Майор напирал, грозя старшине гауптвахтой, разжалованием и трибуналом. Но Чемоданов держался стойко. Он сдался, когда Хохлачев тихо и проникновенно, со слезой, произнес:
– Макар, ты че? Посадка с орбиты ведь! Эх, ты мой жеж!
И старшина понял, что имел ввиду под этим «эх» командир. Он имел ввиду начальника политотдела подполковника Лизогубова, запретившего проводить по субботам «голубые огоньки» на территории воинской части с приглашением девчат из города. В штабе, возле бюста вождя мирового пролетариата, громко ругались в тот день Лизогубов и заместитель командира части Суворов. Лизогубов был против «голубых огоньков», Суворов – за.
– После ваших огоньков, – вопил главный политрук, – мы находим кучи использованных презервативов!
