Женщина выбралась из-под поленьев и побрела к жилищу. Она вошла в чум, ее взору предстала Варвара, сиротливо притулившаяся с ребенком у потухшей печки.
– Спит? – прошептала Лидия.
– Ага. Орал два часа. Дала сиську – он и заснул. А молока ведь нету. Вот чудо!
Лида сказала, что, наверное, напали волки – вот стадо и сорвалось.
Послышались возбужденные голоса, в чум вошли мужчины, а с ними Белугин с Ритой.
– Дай мне винтарь! Я их! – орал Петр. Потом он прочистил горло, распрямил грудь и запел:
«Тореадор, смелее в бой,
Тореадор, тореадор!..»
Василий молча возился в сундуке, доставая карабин. Сказал:
– Стадо ушло к озеру. А собаки – в Лосиную балку. Там волки. Однако.
Мужчины на двух «Буранах» пропали в метели.
– Надолго, – махнула рукой Лидия, – может, несколько дней. Пока волков догонят да олешков соберут – так и вьюга кончится…
Женщины колготились: делали приборку, носили дрова, кочегарили печку. Потом пришла Полина, и Варвара устроила выставку своей парфюмерии.
– Дарю, – расщедрилась она.
Полина и Лида выбрали помаду, Рита к помаде прихватила духи.
– Хорошие, – со знанием сказала она, поливаясь духами. – В Салехарде стоят три тысячи.
– Дерут, – ответила Варя. – В Москве, конечно, дешевле.
– Ты в Москве где живешь? – спросила Рита.
– В Мытищах. Такой район.
– А я кроме Салехарда, нигде не была. Даже в Москве.
– Ничего, успеешь еще!
– Страшно. Кирька зовет ехать куда-то на Кипр, а мне боязно. – Рита поежилась, как от холода.
– Чего бояться?
– Он рассказывал, поехали туристы из Ямбурга в Индокитай, а там в тюрягу угодили. Ни за что! Дикие законы. Одна девушка по имени Наташа сутки просидела в камере с ихними уголовниками. Это ж надо! Как можно так с женщинами? Дикари.
– Давайте спать, поздно, – сказала Лида.
– Пожалуй, – откликнулась Варя. – Целый день зеваю, в сон клонит. Наверное, от перемены климата. В Москве уж тепло…
Она залезла под шкуру и скоро задремала. Подумалось: «Хоть бы душик какой. Как без бани месяц?»
Ей привиделся директор Касьяненко в обличье Петра. Он заботливо вопрошал: «Вас океросинили?» А в руках держал, балда, банную шайку и мочалку. Варвара кинулась, как ведьма, по чуму, и ей сделалось весело. «Ни хрена, – крикнула, – нет керосина, нет бензина, и мазута то ж!» Директор пропал, а Варя уже баюкала младенца. Она баюкала и успокаивалась, и потом ей стало понятно, что все идет очень хорошо, просто замечательно. Пробежит месяц, она проживет здесь небольшую, но полную впечатлений жизнь, что-то узнает и напишет отпадные, на зависть друзьям и назло врагам, репортажи.
Она улыбнулась и крепко заснула.
Давным-давно, в прошлом веке, когда еще летал Валерий Чкалов, молодые авиаторы Иван Ложкин и Павел Тучин нежданно-негаданно угодили в группу специального назначения. Эта группа именовалась особой эскадрильей воздушных авианосцев. Когда летчики узнали, чем им придется заниматься, они оробели. Мыслимое ли дело – кататься в небе верхом на бомбардировщике! Конечно, не буквально верхом, а на крыле, но ведь и крыло бомбовоза – это тебе не посадочная полоса для истребителя. А как взлетать?
Не за свои шкуры боялись Ложкин и Тучин. Мучил страшный вопрос: вдруг не оправдают высокого доверия партии и комсомола?
Курсантам объяснили, что они будут выполнять важные стратегические задачи. Какой запас топлива у истребителя? Максимум – на 50 минут. Только взлетел – думай о посадке. А на воздушном авианосце дуй хоть за тысячу верст, выполняй задание и подобным же макаром возвращайся на базу. Такая «верховая езда».
Полетели Ложкин и Тучин «верхом» в первый раз. Непривычно было и жутко! Бомбардировщик с «ястребками» на крыльях – как куриный нашест с хохлатками. Разбежался «нашест» длинно и вскарабкался, изо всех сил цепляясь за тучки, в небесную высь. Сидят пилоты в своих самолетах, млеют от новизны ощущений, на кабину «извозчиков» посматривают, не дают ли знака. Ага, машут, чтоб запускали движки: в начале тридцатых годов радиосвязь в советскую авиацию еще не дошла. И вновь знак: стартуйте! Тучин вспорхнул, а Ложкин не может: замки-держатели заклинили, не отпускают ястребок. Газует Ложкин, а из кабины бомбардировщика отчаянные угрозы кулаками: дескать, глуши мотор, балда, крыло оторвешь! И Тучину семафорят: садись на крыло, чтоб не было крена! А Тучин боится: вдруг врежется и собьет бомбовоз?!
Натерпелись…
Через год тренировок пилоты авианосцев умели играючи, как циркачи, выполнять взлеты-посадки, даже ночью экипажи были готовы к ответственным боевым операциям. Вдруг нежданно свалился приказ – эскадрилью разогнать. Каким-то высоким чинам затея с авианосцами показалась дурью, пустой тратой государственных средств. Военная служба – судьбина разбросала Ложкина и Тучина по белу свету: одного на юг, другого на восток. За три года до войны они потеряли друг друга из виду…
