Я пока спать не хотела, поэтому запрокинула голову к лунам и долго всматривалась в них. На Земле мы знаем, что наша луна — это одна из планет Вселенной, а здесь что же представляют собою звезды? Мой прагматизм хотел докопаться до правды, но по тут же заболевшей от раздумий голове, я поняла, что нужно принять все таким, какое оно есть. Здесь существование богов — истина, а значит, все планеты и звезды тоже нужны им для чего-то.
Уснула я с легким сердцем, отогнав все тревоги и отложив борьбу с ними на последующие дни.
На следующий день, позавтракав и поговорив с Рошоттом, который суетливо перебирал свои вещи, решая, что взять, а что оставить, я захотела пройти в село. Маг не стал меня отговаривать, только предупредил, чтобы не провоцировала местных. Я сказала, что лезть к ним специально и не собираюсь, просто пройдусь, рассмотрю подробнее их жилища.
По правде, смотреть было и нечего. С того момента, как Жанд привел меня в Голле, ничего не изменилось: те же колья, те же сети. Мужчин сейчас не было, рыбачили наверное. Дети не сидели без дела: строгали свежие колья, кто плел с матерью новую сеть из жил. Одна ватага детишек обступила что-то или кого-то и зло выкрикивала угрозы. Чего они?
— Отродье! — шипел тощий и черный, как цыган, мальчишка лет десяти, — Из-за тебя нас съедят до бури!
И, словно он дал команду, все резко бросились на жертву! Кто с палкой, кто с камнем. Тот, кого они били, крутился волчком, раздавая тумаки, но силы были неравны. Пора вмешаться! Инстинкт воспитателя требовал от меня наведения порядка. Магия воды, послушная моим желаниям и мыслям, растащила участников побоища.
— Что здесь происходит?! Я вас спрашиваю! — я глянула на мальчика, который вызвал такую ненависть у сородичей, и узнала того малыша, которого бросили в мой первый день здесь, — Что за безобразие! За что вы так с ним?
— Не лезьте! — прошипел было наглец, но его друзья одёрнули его, намекая на мой статус, — Он — выродок снуя!
— Что? Снуя?! А такое возможно? — удивилась я.
— После последнего набега родился! — сказал другой мальчик, с большим родимым пятном на щеке, — И не подох даже от голода!
Мое сердце на миг замерло, а потом полоснуло болью! Как же можно так поступать с живым существом?! Он им ничего не сделал, а они травят его и говорят такие ужасные вещи! Маленький снуй уже встал и теперь рассматривал всех своими огромными черными глазами. Он вытер кровь с разбитой губы, но она лилась не только оттуда, а ещё и с ссадины на лбу, скуле, были раны и на руках, плечах.
— Я забираю его! — сказала я твердо, — А вы… вы получите сполна за свою жестокость!
— Чего? — выщерился предводитель этих мелких пираний.
— Я позабочусь, чтобы сюда больше магов не присылали! И вам придётся самим отбиваться от любых нападений! — я подошла к малышу, вода, послушная мне, омыла нежно его раны, которые тут же затянулись на глазах, — Идём! Рошотт, наверное, уже сделал что-то вкусное на обед!
Неверие, настороженность, боль и надежда — в глазах снуя промелькнула целая круговерть эмоций. Никому не позволю тебя обидеть! В мою руку легла маленькая, худенькая ладошка. В душе плеснулось тепло и радость. Как же я люблю детей! Только не таких, как эти хищники! Игнорируя возмущение на их лицах, шипение угроз и предостережений, что снуй меня сожрёт сегодня же, я потянула мальчика к дому мага. Он шел неохотно, точнее, ему будто было все равно. Возможно он думал, что я, прекратив изображать благородство и доброту, снова верну его, а не стану заботиться о нем.
— Как тебя зовут? — глаза-агаты полоснули меня болью и снова опустились в песок, — Ясно. Они не дали тебе имя. Идиоты! Ты не думай, что я брошу тебя! Я заберу тебя с собой! Хочешь со мной в столицу? Скоро мне предстоит долгое и увлекательное путешествие. Мы с тобой увидим город Имэннари, столичную Академию магии, сходим в Оперу. А? Хочешь попутешествовать?
Да, он хотел! Еще как! Глаза сверкали, кажется, я вижу алый отблеск. Но он ведь наполовину снуй, так что это понятно. Он прижался ко мне, задышал так часто! Он плачет! Боги… Я присела и прижала его к себе, погладила спину, ласково шептала, что буду ему мамой, что не брошу его. Какой же он худенький! Ребрышки можно пересчитать, а локотки и ключицы такие острые! Как же ты выжил, бедный?
— Рошотт! — позвала я с порога, опасаясь входить со снуем в жилище мага, ведь неизвестно, что в доме за заклятия против незваных гостей.
— Да, госпожа! Что случилось?
— Как бы тебе сказать? — озадачилась я.
Маг вышел на порог и остановился. Неужели и он боится мальчика?! Но Рошотт меня удивил. Он выдохнул облегченно и заулыбался.
— Я так и думал, что вы его заберете. Вы такая добрая, госпожа Виторрия! Еще тогда вы хотели к нему подойти, так ведь? — я кивнула согласно. Ладошка мальчика грела меня изнутри теплым светом материнской любви и заботы, — Значит, это воля судьбы! Заходите! Обед уже на столе!
