Надо же! Я в другом мире! Удивляет, что в другом мире, да и то, что это я, а не какая-то молодая девушка, полная мечтаний, тоже настораживает. Я категорически против участия в каких бы то ни было пророчествах! До этого дня моя жизнь было спокойной, размеренной, ничто не могло поколебать мою уверенность в себе и в правильности моего жизненного выбора. Я намеревалась дожить до старости, воспитывая внуков сестры, рассказывать им сказки и менторским тоном выговаривать за шалости. Когда теперь их увижу… и маму тоже. Несмотря на скрытое, но такое явное разочарование во мне родительницы, я ее очень уважаю и люблю. Да и не хотела я никого разочаровывать, просто так вышло.
— Госпожа! Мы пришли! — а? Что? Уже?
— А где…
Я хотела спросить, где, собственно, деревня, но первый же покосившийся шалаш сказал, что она здесь, у меня перед глазами. Тропинка, мелкая и прерывистая, вывела нас к хилому частоколу. Узкие, темные колышки, были полностью уплетены сохнувшими сетями. Посередине был проход, неширокий, даже странно. В своих прежних размерах я бы ободрала бока, пытаясь протиснуться. А сейчас прошла с легкостью, что не могло не радовать.
Стойкий рыбный дух, курлыканье кур, мерный стук чего-то железного о камень. Откуда-то тянуло дымом и запахом печеной рыбы. Дома были страшно бедные, нищета глядела на меня изо всех щелей. Материалом для шалашей служили тонкие прутья какого-то дерева, гладкого и темного. Его уплетали высушенные жилы животных, сверху крыши укрыты иззелена — бурыми водорослями. Дверные проёмы занавешены такой же тканью, что и на Жанде рубаха. Нигде не видно собак или кошек. То ли в этом мире они не водятся, то ли содержать даже их — непосильное бремя для местных.
Не было ни одного дома, где по большему благосостоянию можно было бы вычислить старосту или того же мага, о котором говорил рыбак. Все как один из кольев, все укрыты водорослями, микроскопические загородки для двух-трех облезлых кур.
Я насчитала тридцать два шалаша. Все были расположены кучно, окружены дополнительными рядами кольев. Колья под наклоном… чтобы врага сдержать? Кто это на них тут нападает?!
— Госпожа! — тихонько позвал меня дедок. Я медленно повернула голову от левого ряда домов и вздрогнула — на меня смотрели местные жители. Навскидку человек сорок-пятьдесят.
Худющие, в чём только душа держится! На всех такие же домотканые рубахи, штаны, у женщин платья длиннее колен, с крупной шнуровкой на груди. Волосы чёрные, глаза тоже темные, все смуглые. Дети стояли тихо и даже не думали кричать. Я привыкла, что ребятишки всегда носятся друг за другом, выворачиваются из рук родителей и тут же спешат то шлепнуть соседа, то дернуть за косу девочку, которая нравится. Здесь же… все замерли, молча и почти не мигая, смотрят на меня.
Взгляды у всех настороженные, выжидающие… А у детей глаза взрослого человека, повидавшего на своем веку такое. Как-то мой зять Артур рассказывал о своей поездке в Бангладеш, а потом и в Индию. Он описывал глаза детей именно так: взрослые не по годам, они не ждут от жизни ничего хорошего, они готовы в любой день отойти к предкам, которые так же жили в суровой бедности до конца своих дней. «Просто мороз по коже, Вика! Ужасное ощущение…». И теперь я ощутила тоже самое.
— Здрасте! А я тут… — что сказать людям, которые явно не в восторге от твоего появления? Я тоже не в эйфории от их грязного, невероятно нищего и воняющего рыбой поселка, но ведь иду на контакт!
— Госпожа — Златая дева! О ней говорил Рошотт! — попытался реабилитироваться в глазах сородичей Жанд. Энтузиазма на лицах не было никакого. Мне даже показалось, что повеяло неприязнью и злостью.
Вперед вышел жилистый старик, он рассматривал меня так пристально, так открыто и бесцеремонно, что только неимоверным усилием воли я осталась стоять на месте, а не врезала ему по морщинистой роже.
— Пусть докажет! — прокаркал он, открыв на миг беззубый рот. Господи! Я не хочу жить в мире без зубной пасты! То-то у них мух нет… от такого аромата скончается и дракон на лету.
Жанд умолк и растерянно затоптался возле меня, предлагая мудрой Золотой деве разрулить ситуацию самолично. И что он предлагает? Раздеться? Сейчас! Я обожгла взглядом наглеца, уже протянувшего было руку к моему парео.
— Если кто-то из вас еще раз протянет ко мне руки… — прошипела, — То скорее всего тут же протянет ноги!
Под ногами захлюпало, я опустила глаза вниз. Толстый водный жгут тянулся от лужи подо мной к группе людей, вот он встает на дыбы, как кобра, готовая к броску. Рыбак, что так нагло предлагал мне доказать свою исключительность, уже заледенел от страха. Вода сдавила его, как удав.
— О! Дева! Златая дева! Боги! Неужто пророчество стало исполняться? Три сотни лет не было и малейшей надежды! — пыхтя и поминутно наступая на длинные полы ярко-фиолетовой мантии, к нам нёсся человек, резко отличающийся от местных.
