– Отвечаю, – сказал Художник. – Только помощь нужна будет. Всех боксерских парней мы при всем желании на колбасу не пустим.
– Поможем, чем можем. Только главную работу ты сделаешь.
– Сделаем… Месяца полтора на раскачку – и тушите свечи.
– Я тебя за язык не тянул, Художник, – с угрозой произнес Тимоха. – Ты сам это сказал.
– Сказал – отвечу.
– Еще как ответишь…
Вышел из бани Художник, когда светила полная луна. На улице шел пушистый снег. Было не слишком холодно, но Художника бил озноб. Все, пути назад он отрезал.
В машине его ждал Шайтан. Он скучал, листая книгу Лазарева «Диагностика кармы», зачитанную им до дыр.
– Быстро ты, – сказал он, заводя машину.
– Так вопрос небольшой. Теперь или мы…
Или нас…
– Художник, конечно, мы, – уверенно произнес Шайтан. – Надо было давно этим бугаем заняться.
– Давно – не надо. Сейчас – самое время.
Художник давно понял, что одно из основных искусств выживания в мире – совершать не только правильные и продуманные поступки, но, главное, своевременные.
И сейчас настало время бить Боксера и его команду со всех стволов.
Дважды Влад использовал этот подвал в качестве «гауптвахты». Первый раз, когда чеченцы похитили двенадцатилетнего сына одного коммерсанта и в привычной манере прислали отцу ухо, требуя двести тысяч долларов. Действовала банда очень четко – звонили бизнесмену только с телефонов-автоматов, разговор тянулся не больше двух минут. Но однажды они прокололись, и группа «наружки» засекла переговорщика. Тот повесил трубку, вышел из телефонной будки, сел в иномарку, и она дернула со скоростью – водитель проверял, нет ли «хвоста». Но обложили его крепко.
– Ничего не знаю, – заявил гордый горец, когда его вытряхнули из белого «Сеата» и спросили, где они держат ребенка.
Оперативники прошлись ему башмаками по бокам. Но он молчал. Это была ваххабитская нечисть, просто так таких не возьмешь. Болевой порог у фанатиков, это знает любой врач, резко повышен, они просто не ощущают порой боли, а принять смерть от неверного – это с гарантией попасть в рай.
Тогда Влад с напарником, старшим опером Глебом Ваниным, и отвез его в этот просторный подвал домика на территории заброшенной войсковой части в Подмосковье.
– Бить будешь? Бей! Ничего не скажу, шакал русский! – крикнул горец, безумными глазами глядя на Влада.
– Не буду. – Влад снял ремень. – Я тебя просто повешу. – Он захлестнул ремень вокруг жилистой шеи.
Глаза у бандита выкатились. Он захрипел и потерял сознание. Потом пришел в себя и на этот раз смотрел на оперов со страхом.
– Ну что, снова? – спросил Влад.
После повторной экзекуции бандит, тяжело дыша, произнес:
– Ладно. Все скажу. Все, шакал!
По Чечне Влад отлично знал, что для фанатика-мусульманина самая страшная смерть – от удушения. Так не умирают воины. Душа умершего от удушения обречена на адские муки.
Второй раз подвал использовали, когда выбивали данные о складе взрывчатки, припрятанной под Москвой пособниками террористов. Там тоже попался упертый парень, говорить не хотел, но в подвале образумился очень быстро.
И вот теперь третий раз. Сейчас привезли сюда «замшевого».
– Первый вопрос – самый простой. На кого работаешь, родной? – спросил Гурьянов, присаживаясь рядом с пленником на колено.
«Замшевый» сквозь зубы выругался и прикрыл глаза. Он был крепкий: качок, с лицом, похожим на морду хорька, – хищным и злым.
– То, что ты скажешь все, тут смешно даже сомневаться, – сказал Гурьянов. – Другой вопрос, как дорого тебе это станет.
– Да вы два покойника, – бросил пленный. – Потешься пока… Слушайте мое предложение. Вы меня выпускаете, отдаете девку, и мы расходимся.
– Зачем тебе девка?
– Пригодится. – «Замшевый» в наглой ухмылке обнажил зубы – шикарные, белые, металлокерамические. – Соглашайтесь. Козырное предложение. Больше такое не предложат… Еще на бабки можем сторговаться…
Влад впечатал ему ботинок в ребра, пленник крякнул.
– Не надо, – сказал Гурьянов. Полез в сумку, вытащил аптечку, из нее достал инъектор. – Сейчас тебя подлечим от наглости. И ты все выложишь как на духу, сынок. Сам. С радостью.
– Э… – пленный отодвинулся.
– Но потом будешь пускать пузыри и не сможешь вспомнить свое имя… Ничего не попишешь. Жизнь жестока.
– Вы чего?
Гурьянов сжал его руку и приблизил к ней инъектор.
– Э, вы чего? – Бандит дернулся – Ну ладно, ладно… Будет базар… Чего вам надо?
– Ты убил бизнесмена? В «Саабе». С семьей.
– Не знаю вообще, о чем речь…
– Без инъекций не обойтись… Больно будет, но будь мужчиной. – Гурьянов вновь взял «замшевого» за руку, тот тщетно попытался вырвать руку, но ему уже вкатили полную инъекцию.
Тактика допроса – это то, чем Гурьянов владел в совершенстве. С любыми подручными средствами – при помощи кулаков, предметов, фармацевтики, которую можно приобрести в любой аптеке, – он мог выбить из человека все.
