Через час все стало известно. «Замшевый» в самом убийстве не участвовал. Он следил за обстановкой, наблюдая за ней с рацией в двадцатичетырехэтажной башне напротив. Он следил, когда Гурьяновы выйдут из подъезда, чтобы дать по сотовому телефону сигнал. После его звонка подъехал «Иж Комби» с киллерами, которые изрешетили «Сааб».
– Им какие-то документы нужны были. Но у этого фирмача их не оказалось. А перед тем девка, Вика эта, вышла из дома с сумкой через плечо. Мы знали, что она его знакомая. Вот и подумали – документы у нее.
– Что за документы?
– Бухгалтерия какая-то. Я не знаю ничего…
– На кого работаешь?
– На ахтумских. У их пахана погоняло такое – Художник. Его я не видел. Сам он почти ни с кем не встречается. Хоронится по хатам, и никто не знает где. Но мы на него работаем.
– Вся бригада ахтумская хоронится?
– Когда столько врагов, чего не хорониться?
Влад выключил диктофон. Из «замшевого» вытащили все, что он знал. Из прошлых дел он участвовал с ахтумскими в трех убийствах и одном разборе.
Влад кивал, потом обернулся к Гурьянову:
– Это самая отмороженная бригада в Москве. Перегрызлись со всей столицей. Все вопросы решают через стрельбу. Блатота от них сама стонет.
– Бабки-то хоть хорошие платят? – спросил Гурьянов «замшевого».
– Штуку-другую подкидывают. За заказы – отдельно…
Явки, склады оружия – ничего «замшевый» не знал. Он был москвичом, в бригаде наемником. А бригада организована была жестко, никто не знал больше того, что положено. Когда «замшевый» был нужен, ему сбрасывали на телефон сообщение, и он появлялся в условленном месте для получения соответствующих инструкций. Главари команды с ним не общались.
– Что с ним теперь делать? – спросил Влад, глядя на потерявшего сознание пленника.
– Подождем, пока придет в себя, – сказал Гурьянов.
«Замшевый» пришел в себя через пару часов. Он стонал.
Полковник вкатил ему тонизирующий укол, и пленник быстро ожил.
– Пойди покури, Влад. И посмотри машину, – сказал Гурьянов.
Влад пожал плечами, но вышел.
– Как самочувствие, бандит? – спросил Гурьянов.
– Ну вы и суки… Что со мной делать будете?
– Земля таких носить не должна, – произнес негромко полковник.
И «замшевый» как-то обмяк, обреченно вздохнул.
– Может, договоримся? Я все равно вложил корешей. Мне к ним хода теперь нет. А на вас поработаю. Стреляю хорошо. Язык знаю.
– Что? – не понял Гурьянов.
– Английский, правда… Договоримся… Мне ни в ментовку, ни к своим…
– Нет, брат. Ты свою кровь уже перебрал.
«Замшевый» побледнел, зажмурился…
– У тебя есть шанс. – Гурьянов снял с него наручники, усадил на табуретку, стоящую перед грубым, шатающимся столом, на котором светила керосиновая лампа, положил со стуком перед собой пистолет и сел напротив на скрипучий стул. – Пистолет заряжен.
– За дурака меня не держи, – нервно хмыкнул «замшевый». Гурьянов взял пистолет, выстрелил в стену, у уха «замшевого», и произнес:
– Не держу. Остался один патрон. Кто-то из нас двоих останется жив.
– Ты псих. Ты просто психический.
– Я отойду на расстояние, так что можешь успеть. – Гурьянов сделал два шага назад.
– Ха, – бандит провел дрожащей ладонью по рукоятке пистолета. – Рэмбо, да?
– Рэмбо – просто жалкий уродец. Он сдох бы за час там, где мы спокойно работали.
– Я тебя пристрелю, а тот «бык» меня замочит.
– Не замочит. – Гурьянов взял рацию. – Влад, если его возьмет – отпустишь.
– Никита! – донеслось из рации, но он уже отложил ее в сторону.
– Крутой. – «Замшевый» расслабился.
Гурьянов видел, что этот человек тренирован и знает, как действовать в сложной обстановке. А сейчас просто заговаривает зубы. Полковник прекрасно понимал, когда он рванется.
«Замшевый» бросился к пистолету, Гурьянов ему навстречу.
Парень отклонился в сторону, махнув рукой, будто ударяя, но он просто отвлекал внимание, а другой рукой сграбастал пистолет.
Полковник работал в боевом режиме. Поставил блок, вышел на линию атаки… Стук падающего пистолета, хруст ломающихся костей… Довершающий удар. Все, сделано…
Влад ворвался в подвал:
– Никита, ты взбесился?
– Ты знаешь, Влад, ведь это моя война, – устало произнес Гурьянов, перевернув ногой безжизненное тело. – За мной не стоит государство. Это мои личные долги. Я всю жизнь просчитывал каждый шаг с точки зрения целесообразности и делал только то, что нужно, дабы не сорвать операцию. Тут – другое. Знаешь, как на Руси определяли правого и виноватого?
– Ну и как? – Влад поморщился, покосившись на труп.
– На честном поединке. Один на один. Кто побеждал, тот и прав. Потому что побеждает не сильнейший, а тот, за кем Бог. Не такая дурная мысль.
– Может быть. Но только больше так не делай.
У каждого коллектива возникают со временем традиции. У спортсменов одной их главных традиций стало проводить сходняки в спортзале ахтумской школы бокса.
В тот памятный день в спортзале собрались паханы и бригадиры сильно разросшейся организации.
