Иначе ту же мысль формулирует Шульгин:
Это же чувство пронизывает воспоминания одного из создателей сионистского движения Х. Вейцмана. Он не раз говорит: «при моей ненависти к России» – как о чем-то само собой разумеющемся. И для более позднего времени (1919 г.) Шульгин приводит конкретный пример широкой еврейской поддержки большевизму:
В советском журнале «Красный Архив» публикуются документы, подтверждающие наблюдение Шульгина. По донесениям, полученным товарищем министра иностранных дел Украинской директории Марголиным, вырисовывается такая картина. Начальником штаба французских оккупационных сил был полковник Фрейденберг. Он ведет переговоры с украинской Директорией, ориентируясь на социалистов-федералистов. Командующие генералы Франше, д’Эспере, Бертело и Ансельма на все смотрят его глазами. Его политика сводится к дискредитации Добровольческой армии. Под его влиянием закрыли газету Шульгина «Россия» и разрешили открыть богатую «Новi Шляхи». Его политика препятствует мобилизации в Добровольческую армию, где его называют «злым гением союзнического командования». Одновременно против Добровольческой армии интриговал Совет Государственного Объединения, фактическим главой которого был Маргулис.
Отношение националистического, сионистского еврейства к революции очень ярко характеризует резолюция сионистского съезда, проходившего в Петрограде после Февральской революции.
Резолюция настаивает, чтобы кандидаты от еврейства в Учредительном собрании, если возможно, проходили по еврейским спискам, если же это невозможно, то сионисты обязывались поддерживать партии «не правее партии народных социалистов». «Народные социалисты» были более умеренной фракцией эсеров. Таким образом, сионистам предписывалось голосовать только за социалистические, революционные партии.
Конечно, послереволюционное время не было просто эпохой «еврейской власти», – хотя бы потому, что такая концепция не провозглашалась, а мы знаем уже теперь, что без сформулированной четко концепции невозможно произвести радикальный (да еще такой радикальный!) переворот. Провозглашалась совсем другая концепция – интернационально-коммунистическая.
И невозможно, чтобы многие десятки тысяч евреев-коммунистов на самом деле были «маранами», тайно исповедовали другую доктрину – и никто никогда бы не проговорился: ни тогда, ни позже.
Но от фактов никуда не уйдешь. Они говорят о каком-то чрезвычайно значительном «еврейском факторе» в революции.
