Неверно, что хотя бы в какой-то период революции «все» или «почти все» революционеры были евреями. Но после Октябрьской революции страна разделилась на два лагеря: «за» и «против» революции (крестьянские восстания, гражданская война, эмиграция). Мы видели, что лагерь «за» не состоял сплошь из одних евреев. Но, может быть, их не было в лагере «против»? И этого сказать четко нельзя. Конечно, многие евреи, связанные с Февральской революцией, оказались не ко двору после Октябрьской. Они что-то делали на территориях белых правительств, они отправились, в конце концов, в эмиграцию. Таких было много. Но вот решительные борцы против революции среди евреев были, по-видимому, исключениями. Например, убийца Урицкого Канегиссер, стрелявшая в Ленина Каплан. Такими исключениями были и 6 авторов книги «Россия и Евреи»; они свою позицию «изгоев» из еврейской среды и зафиксировали. Как пишет Шульгин:
Эту же мысль мы встречаем и в книге «Россия и Евреи»:
Так и Шульгин, обсудив две крайние позиции:
1. Все жиды – коммунисты;
2. Не все жиды – коммунисты, но все коммунисты – жиды; приходит к выводу, который ему представляется «совсем близким к истине»;
3. «Не все жиды – коммунисты; не все коммунисты – жиды; но в коммунистической партии евреи имеют влияние, обратно пропорциональное их численности в России».
Это, безусловно, верно, но является, как мне представляется, лишь частью более общего явления, которое заключается в следующем. В начале XX в. Россия пережила потрясший ее кризис, связанный с революцией, начиная с 1905 г. И если позволительно оперировать такими категориями, как «дворянство», «крестьянство», тогда, очевидно, и «еврейство» – то, несомненно, «еврейство» как целое в этом кризисе оказалось все на стороне революционно-коммунистической. Как в смысле совершенно непропорционального участия в революции и коммунистической власти, так и в смысле столь же непропорционально малого участия в борьбе с этими силами. Конечно, практически никто из них не участвовал в борьбе крестьян и очень мало в Белых армиях. Ну можно ли Винавера, Мартова, Абрамовича, да и Милюкова, конечно, считать борцами с революцией? Они были как раз ее активными участниками, но на определенной фазе – Февральской, – а при переходе к фазе Октябрьской произошла смена действующих лиц и они оказались «вне игры» – в эмиграции. Да Винавер и посвятил последние годы своей жизни не «борьбе с коммунизмом» (хотя бы газетной), а издавал в Париже газету «Еврейская трибуна» и, как говорит одна цитируемая Шульгиным эмигрантская газета, «в последние годы жизни проявил свое наивное участие в палестинском правительстве».
В том кризисе, который расколол тогда Россию, вряд ли правомочен вопрос: кто был прав? Он больше похож на стихийное явление. Но за то, что «еврейство» как целое оказалось на одной, определенной стороне, говорят и числовые подсчеты, и наблюдения как евреев, так и русских; как интеллигентов, так и украинских мужиков; как книги белых эмигрантов, так и заявление Политуправления Наркомпроса. И не только на «одной стороне», но и руководящей силой и опорой этой «стороны».
