Большая телега полностью

А жителей Валбжиха, не пожелавших приобщаться к кофейной культуре, Кофейный Бог, конечно же проклял. Сказал, что ни единой чашки самого паршивого эспрессо не будет сварено в этом городе до скончания времен, сами виноваты.

– Точнее, до тех пор, – подхватывает мой друг, – пока в город не явится прекрасный незнакомец, чья кровь давно потемнела от кофейной гущи, не бухнется на колени посреди Млынарской улицы и не завопит… – тут он натурально валится на мостовую и принимается орать во всеь голос: – Господи, пусть в города Валбжихе появится кофе, не дай погибнуть хорошему человеку!

Давясь от смеха, помогаю ему подняться, а потом мы, не сговариваясь, снова переходим на бег, сворачиваем в ближайший переулок, падаем на перегородившие тротуар пластиковые стулья очередного уличного кафе, и я твердо говорю подошедшей к нам красавице полячке с тяжелой пепельной косой:

– Прошу, пани, два эспрессо.

Она, кивнув, уходит, а мы замираем и сидим тихо-тихо, не поднимая глаз, как напроказившие дети, пока на столе перед нами не появляются две узкие толстостенные чашки, наполненные черными сатанинскими слезами, смешанными с потом Люцифера и кровью некрещенных младенцев.

– Получилось!

– И очень неплохо получилось, – соглашаюсь я, сделав первый глоток. – Считай, расколдовали город.

– Это только начало, – ухмыляется мой друг. – Тут еще работать и работать.

Похоже на то.

Полчаса спустя, употребив шесть эспрессо на двоих (я – два, а этот монстр – четыре), мы отправляемся дальше. Кружим по городу, глазеем по сторонам, как нам, заезжим зевакам, и положено.

– За́мок, – вдруг говорит мой спутник.

– Что – «замок»?

– А ничего. В том и беда, что ничего. Неужели тебя не удивляет, что здесь нет замка? Хотя, по идее, все условия. Городок-то немолодой, лет четыреста, как минимум, простоял, если не больше[25]. И горы вокруг. И каждая гора просто просит, чтобы на ней отгрохали хоть плохонькую фортецию. А не отгрохали. Короче, непорядок. Я в недоумении. И практически в гневе.

– Ннну… – мычу я, не зная, как его умилостивить, и тут меня осеняет: – Конечно же, где-то здесь есть замок. Просто невидимый. Потому что над ним, несомненно, тяготеет ужасное проклятие.

– Точно. Вся беда в том, что владелец замка не выполнил условия договора, – на этом месте мой вероломный спутник самодовольно умолкает, как будто все уже сказано.

Похоже, историю о проклятом замке мне придется вытаскивать из него клещами. Вечно с ним так.

– Какого договора?

– Договор был, прямо скажем, не совсем обычный. Но князь подписал его, как положено, кровью, поэтому…

– Какой князь? – Я начинаю терять терпение.

– Ну как – какой. Болко Суровый[26], конечно же. Любимый сын Болеслава Рогатки.

– О-о-о, – уважительно выдыхаю я. – О-о-о!

– Однажды князь Болко охотился в Валбжихских горах, и ему показалось, что на одной из вершин непременно следует построить замок. Кстати, как человек, дважды ухитрившийся заработать на кофе и шнапс ландшафтным дизайном, я с ним совершенно согласен. Замок здесь смотрелся бы просто прекрасно.