Неожиданно появившихся фрицев Ковалев заметил практически сразу. Возможно, это были и румыны – особого различия между немцами и их союзничками красноармеец не делал. Что те враги, что эти, а форма каски или, допустим, цвет шинели – дело второе. Ну, а «практически» – поскольку самую малость отвлекся, наблюдая, как товарищ старший лейтенант с товарищем старшим сержантом лихо расправляются с артсамоходом. Когда же метрах в тридцати появились фашисты, он среагировал, как требовалось – вскинул автомат и открыл огонь, стараясь экономить патроны. Экономилось так себе, оружие было незнакомо, и очереди выходили то вовсе короткие, в два-три патрона, то слишком длинные. Но троих фрице-румынов удалось застрелить сразу, остальные попрятались, позволив боевым товарищам убраться с открытого места. А затем патроны закончились, и пришлось, перевернувшись на бок, потратить несколько драгоценных секунд на перезарядку. Вот только когда Егор снова поднял готовый к бою «эмпэ», на него уставилось дуло вражеского карабина: приближение фашиста красноармеец прошляпил, занятый возней с автоматом. А может, и не прошляпил, может, он и раньше где-то в этих руинах сидел, дожидаясь удобного момента.
Недобро прищурившись, гитлеровец пробормотал под нос какое-то короткое ругательство, нажимая на спуск…
Та-та-тах!
Выстрелить пехотинец не успел, выронив оружие и ничком рухнув на усеянную битым кирпичом землю. Крови на плотном шинельном сукне заметно не было, лишь короткая строчка входных отверстий на спине. Вывернувшийся откуда-то сбоку Гускин рывком поднял ошарашенного скоростью произошедшего Егора на ноги, пихнув в сторону ближайшего пролома:
– Уходим, живо! Дуй вон за лейтенантом, прикрываю! Вперед, млять, не тормози!
Поколебавшись мгновение, осназовец подхватил валявшийся на камнях «маузер», стволом вниз закинул за плечо. Времени потрошить подсумки не было, так что с боеприпасами боец пускай уж сам разбирается, здесь этого добра – как грязи, захочет – найдет…
Уцелевший «огрызок» колонны, к этому моменту сократившейся до четырех единиц – радиомашины, одного из бэтээров и танка с самоходкой, – разведчики нагнали там, где приняла свой последний бой головная «четверка». Спастись никому из ее экипажа не удалось – мехвод с передним стрелком погибли при взрыве магнитной мины, а майор Ардашев с заряжающим до последнего вели огонь из пушки, прикрывая прорывающихся товарищей. Танкисты продолжали стрелять даже тогда, когда подобравшимся вплотную фашистам все-таки удалось поджечь потерявший подвижность танк. Уже превратившись в огненный факел, машина сделала еще два выстрела, после чего сдетонировали остатки боекомплекта – прошедшему две войны майору оказалось не суждено пережить третью…
Грузовики пришлось бросить, предварительно расстреляв бензобаки и подпалив, еще за пару кварталов, и дальше партизаны пробивались тремя группами. Первая шла десантом на броне вместе с колонной, две другие – по параллельным улицам, метр за метром приближаясь к атакующим со стороны плацдарма «малоземельцам», с трудом, но все же прогрызавшим порядком разрушенную авиацией и артиллерией немецкую линию обороны. Сражались гитлеровцы отчаянно, однако и партизанам, и ударному батальону морской пехоты, хоть и с серьезными потерями, удавалось продвигаться вперед. Да и не готовы оказались фашисты к сходящемуся удару одновременно и с фронта, и с тыла, просто не ожидали ничего подобного, что тоже сыграло немаловажную роль.
И, наконец, настал момент, когда навстречу выехал, кроша узкими гусеницами битый кирпич, облепленный десантом легкий Т-70, следом за которым двигалось еще несколько подобных. Некоторые танки тащили на буксире стодвадцатимиллиметровые полковые минометы. Поравнявшись с бронетранспортером, куда перебрался Шохин с пленным майором и радистом после героической гибели Funkpanzerwagen, напоровшегося капотом и передними колесами на пулеметную очередь в упор, идущая первой машина притормозила. Высунувшийся из башни танкист с подозрением оглядел трофейный «Ганомаг», нашел взглядом коряво нарисованную отличительную полосу на лобовой броне и сверкнул белозубой улыбкой, особенно заметной на чумазом от копоти лице.
– Здорово, фрицы! Товарища капитана госбезопасности Шохина где могу найти?
– Уже нашел, – высунулся из бэтээра контрразведчик. – Докладывай, сержант!
– С-слушаюсь, – захлопал тот глазами, ошарашенно глядя на особиста, обряженного в немецкую форму, с прижатой наушниками фуражкой на голове, не ожидал. – Сержант Михальчук, комвзвода легких танков. Приказано передать вам сигнал «Закат».
– Принял, танкист! – поблагодарил тот, скрывшись в боевом отделении и хлопнув по плечу радиста:
– Слышал, «товарищ Иван»? Доехали мы, «Закат» передали. Отправляй ответную.
В эфир пошла последняя радиограмма, состоявшая всего из двух предложений: «
