Перед кем благоговеют кинозвезды и супермодели? Перед кем заискивают миллионерши и светские львицы? Только перед хорошим стилистом. А Джорджия Уоткинс – подлинная звезда в своей профессии. Кинозвезды, модели, бизнес-леди и просто…
Као, Джейд и Камерон!
Вы самое лучшее, что есть в моей жизни.
Огромное спасибо маме за поддержку и терпение.
Выражаю благодарность всем, кто помог мне пройти путь от курсов парикмахеров до салона на Мэдисон-авеню.
Спасибо всем колористам на свете, а отдельно Хьюберту за то, что сделал меня блондинкой.
Друзьям и коллегам – за понимание, нынешним ассистентам за то, что мирятся с моим несносным характером.
Дженнифер Рудольф Уолш, Сильви Рабино, Карин Кармац, Руди и всем остальным из «Уорнер букс». С вами было так приятно работать!
И наконец, моим клиенткам, которые вместе со мной плакали, смеялись, делились самым сокровенным. Я услышала столько потрясающих историй! Одни вошли в мою книгу, а другие, как я и обещала, навсегда останутся тайной.
Началом, вернее, началом конца, стало утро, когда Фейт Хоником упала в обморок прямо в зале салона «Жан-Люк». Начинался самый обычный день, сумасшедший, по-другому у нас не бывает. Хотя то утро было суматошнее обычного. Мне тридцать четыре, и за десять лет работы колористкой я подобного безумия не припомню. Все дело в благотворительном бале «Розы и пурпур», где должна была собраться вся нью-йоркская элита. Возрастного ценза не существовало: убеленные сединами матроны с Парк-авеню покупали пригласительные по тысяче долларов за штуку для себя, дочерей и внучек, а те, ради того чтобы сделать прическу, с радостью пропускали занятия в частных школах.
Каждые пять минут у дверей салона останавливались черные «мерседесы» со знаменитостями на борту, кое-кого из парикмахеров вызвали на дом, так что дел было невпроворот.
Наверное, в каждой квартире на Пятой авеню слышалось жужжание фена, пахло питающим волосы шампунем и жидкостью для смягчения кутикулы, безостановочно звонил телефон, а под ногами путались болонки и тойтерьеры в розовых попонках.
– Милая, ты где? – Пауза. – У Джона Фриды? Н-да…
В голосе хозяйки сквозит искреннее сочувствие менее удачливой подруге, которой пришлось «светиться» на людях.
– Я? Дома… Да, милая, к нам приехала… Как вас зовут, дорогая? Впрочем, не важно… Девушка из «Жан-Люка». Настоящая искусница: за полчаса так меня уложила!
Вызвать младшего стилиста из «Жан-Люка» на дом стоит пятьсот долларов, старшего – больше тысячи, при этом от клиентов отбоя нет. Главное достоинство хорошего стилиста – вовсе не виртуозное обращение с феном, а умение держать язык за зубами. Увидела за ушами свежие шрамы от подтяжек – молчи!
Вернемся к бедной Фейт Хоником. Несмотря на суету перед балом, мы работали спокойно, никакого мандража (слово «мандраж» в «Жан-Люке» произносится на французский манер, в дань уважения к национальности владельца). Кто бы мог подумать, что совсем скоро наше обитое бордовым и светло-серым плюшем святилище станет похожим на больницу «Скорой помощи»?
В моем кресле сидела миссис Икс – мультитональное окрашивание: основной тон шоколадный, а вокруг лица теплые красноватые пряди. Часы показывали десять сорок пять, а это уже третья клиентка… Ассистентка Тиффани подкатила ко мне низенький рабочий столик с разными видами ножниц, зажимами, круглой щеткой, расческами, пульверизатором и тремя упаковками краски «Л’Ореаль», одна из которых (ультрасветлый скандинавский блонд) явно попала сюда по ошибке.
– Слушай, Тифф, кажется, блонд не из той оперы, – чуть слышно прошептала я. Слава Богу, заметила: не то быть миссис Икс огненно-рыжей экстремалкой, а не почтенной шатенкой с Пятой авеню! Страшно представить, какой скандал она устроила бы!
Колорист – работа тонкая, да и конкуренция будь здоров. Некоторые идут к тебе, потому что ты тоже любишь мальтийских болонок, некоторые по знакомству, а кое-кто просто желает сделать «так же, как у Николь Кидман». Определенный процент посещает исключительно мастеров-мужчин: им, мол, виднее. Естественно, хорошо, если твое имя мелькает в журналах типа «Космополитена» или «Элль». Но заполучить клиентку – это еще полдела. Удержать ее гораздо сложнее…
