Когда жених бросил меня прямо перед дверями ЗАГСа, я думала, моя жизнь закончена. Но незнакомец, которому я случайно помогла, заявил, что заберет меня себе. Ему плевать, что я против. Ведь Феликс Багров всегда получает желаемое. Любой ценой.— Ну, что, красивая, садись, — мужчина кивает в сторону машины. Весьма дорогой, надо сказать. Еще и дверь для меня открывает.— З-зачем? Нет, мне домой надо, — тут же отказываюсь и даже шаг назад делаю для убедительности.— Вот и поедешь домой. Ко мне. Где снимешь эту безвкусную тряпку, и мы отлично проведем время.Опускаю взгляд на испорченное свадебное платье, которое так долго и тщательно выбирала. Горечь предательства снова возвращается.— У меня другие планы! — резко отвечаю и, развернувшись, ухожу.— Пожалеешь, что сразу не согласилась, — летит мне в спину, но наплевать. Все они предатели. — Все равно моей будешь, Злата.
— Паш, это ведь шутка, да? — с надеждой спрашиваю, глядя на любимого. — Вы решили меня так разыграть?
Тот недовольно морщится, а Катя, моя, между прочим, подруга и коллега, еще теснее прижимается к моему же жениху. На ее лице победная улыбка, которая буквально пропитана чувством собственного превосходства.
— Только не надо устраивать показных истерик и дешевых шоу, — фыркает Паша. — Я же сказал — планы изменились, Злата. Я выбрал Катюшу. И сегодня женюсь на ней.
— Но… — беспомощно смотрю на подругу, которая теперь уже, кажется, бывшая подруга. Я ведь даже сразу не поняла, что ее белое коктейльное платье — это… свадебное платье! — А как же я?
Наверное, я сейчас выгляжу жалко. Но просто не могу уйти, не задав вопросы, не поняв причину.
— Ты еще устроишь свою жизнь, — равнодушно роняет он в ответ. И от холода в голосе теперь уже и жениха тоже бывшего мне становится очень горько.
— За что, Паш? Ты ведь мог сказать раньше…
Замечаю, как косятся в нашу сторону другие молодожены и их гости. Про то, как смотрят на меня те, кто пришел вроде как на нашу свадьбу, даже не думаю. На их лицах написана жалость. И я невольно задаюсь вопросом — а может, они тоже знали?
— Как давно ты это решил? — спрашиваю, а сама боюсь услышать ответ.
Однако Паша и не торопится рассказывать. Зато Катя вступает в дело довольно бойко.
— Злат, ну, хватит унижаться. Мы из-за тебя на регистрацию опоздаем.
— Ты хотела сказать — на нашу с Пашей регистрацию, — горько возражаю. На что та ехидно ухмыляется.
— Ты слишком глупа, если не понимаешь очевидного. Все уже давно переоформлено. Так что подбери свое, — она окидывает презрительным взглядом мое платье с красивым шлейфом, которое я так долго выбирала, — барахло и не задерживай нас.
Паша не встревает, такое чувство, что ему вообще плевать, что тут две невесты его делят. Хотя как делят? Я, конечно же, даже если он одумается, уже не смогу забыть того, что он сделал. Просто… Больно это — когда тебя предают. Да еще и вот так цинично.
— Совет да любовь, — тихо говорю и, буквально впечатав свой букет Кате в грудь, обхожу пару предателей по дуге. Цветы я тоже долго-долго выбирала. Еще переживала, что нужно будет держать аккуратно, чтобы на платье не осталось следов.
Бывшая подружка ожидаемо начинает визжать.
— Ах ты, сучка! Ты мне платье испортила!
Но мне уже плевать, я пытаюсь справиться с той болью, что разрывает мое сердце на части.
Не верю. До сих пор не верю, даже услышав жестокие слова от любимого мужчины, что он выбрал другую. Что он вот так просто бросает меня у дверей ЗАГСа.
За что? Почему?
Слезы застилают глаза, туфли, которые казались таким удобными, теперь мешают идти быстро, а платье…
Подол трется об асфальт, макияж наверняка поплыл, а фата…
Усмехаюсь и зло отбрасываю ее назад, хотя ветер снова и снова задувает ее мне на лицо.
Останавливаюсь, чтобы хоть немного успокоиться. Прохожие бросают на меня странноватые взгляды. Кто-то даже снимает на телефон.
Еще бы! Брошенная невеста при параде. Но мне на это наплевать. Моя жизнь разрушена. Сказка, в которой жила все эти месяцы, оказалась ложью, а я…
Господи, я же любила его, доверяла. Да я уже имя нашему малышу придумывала, хотя у нас с Пашей до сих пор ничего не было. Мне хотелось красивой сказки, а он согласился, поняв, что это для меня важно.
А оказывается… Оказывается, он просто нашел ту, что будет более сговорчива. Ведь про Катино отношение к сексу без обязательств знает вся наша танцевальная труппа.
Стоит подумать об этом, как становится еще тоскливее. Как теперь работать с ней? Как танцевать на одной сцене?
Видеть каждый раз ее довольный взгляд, в котором будет светиться “Ну, вот, я же говорила!”.
А ведь я столько раз советовалась с ней по поводу отношений с Пашей, все думала, сомневалась — он же такой шикарный, взрослый мужчина, спонсор танцевального центра, и вдруг обратил внимание именно на меня.
Дура, ну, какая же я дура! Доверяла ей, делилась самым сокровенным. А теперь это ей он наденет кольцо на палец, с ней будет ложиться вечером в постель, с ней растить детей.
Чем дальше иду, тем меньше эмоций во мне остается. Только одна сплошная боль. Нет сил даже дышать полноценно.
Из вещей у меня ничего нет. Сбежав, я сразу не подумала об этом, а возвращаться теперь обратно? Да ни за что! Лучше уж пешком дойду! И плевать, что все вокруг пялятся.
Мне остается до дома всего ничего, когда я сворачиваю в арку, чтобы срезать путь. Любопытные взгляды начинают утомлять, и хочется поскорее спрятаться ото всех. Но стоит только выйти во двор, как слышу позади:
— Эй, красивая! Куда торопишься?
Оборачиваюсь и вижу мужчину. Высокого, широкоплечего, с наглым взглядом, которым тот проходится по мне сверху вниз. Так, словно он товар оценивает.
Здесь, конечно, не глухая подворотня, но все равно обычно довольно малолюдно.
Нервно сглатываю и делаю шаг назад.
— Невеста, значит, — протягивает он с иронией.
