Ее и правда это волновало или она просто хотела скоротать время за болтовней? Когда кто-то задавал подобные вопросы, они не хотели слышать истинный ответ. Им лишь хотелось просто услышать, что у тебя все хорошо. Я не знал, что сказать.
Алексис взглянула на меня и рассмеялась.
- Что? - спросил я.
- Я узнаю этот взгляд.
- Какой взгляд?
- Который говорит о том, что ты пытаешься понять меня. Это всего лишь вопрос, Кайл.
Просто вопрос. Конечно. Что ж, в последний раз, когда мы разговаривали, она бросила меня и уехала в другую страну, забрав с собой мое сердце и превратив меня в паззл с отсутствующими кусочками. С тех пор как я поступил в UCLA, я встречался с парой девчонок, которых почти не помню, и тогда ушел с головой в музыку вместе с Джаредом и Гектором. Как бы я ни старался найти замену Алексис, но все попытки проваливались снова и снова. Я лишь ответил.
- У меня все хорошо. А как ты?
- Я тоже. Вроде. Принстон на самом деле не для меня. Удушающий и угнетающий. Как и мои родители.
- Знакомо звучит...
- Да, да, ты говорил мне тоже самое. Я знала, что так и будет, но не подозревала, что так сильно возненавижу это. Или как сильно заскучаю по Лос-Анджелесу, - она посмотрела на меня долгим и осмысленным взглядом, словно я был частью того, по чему она скучала. - Я рада, что вернулась. Это помогло мне понять, кто я на самом деле, и как сильно я не любила этих людей.
- Это объясняет новый образ.
Теперь она одевалась так же, как во время наших свиданий. Она выходила из дома в своих цветастых платьишках и розовых туфлях на шпильке, говоря родителям, что отправляется к подруге, а затем надевала облегающее черное платье, чулки в сетку и берцы в машине. Мне нравилось то, что теперь она не скрывалась.
- Я старалась стать тем, кем не являлась, - сказала она. - Как только я вернулась в Лос-Анджелес, я постаралась соответствовать своему собственному я.
- Тебе это подходит. И новая татуировка тоже.
Она закатала рукав своей кожаной куртки, обнажая тату на запястье, которое я заметил прежде - черная диафрагма.
- Я сделала ее сразу, как определилась со своей специальностью.
- А как же психология?
Она пожала плечами.
- Это не для меня. Я едва понимаю половину из того, что творится в моей голове. Кто я такая, чтобы влезать в жизнь других? В одном из семестров я посещала занятия по фотографии и влюбилась. Я планирую доучиваться на фотокорреспондента. Ну а у тебя что?
- Я выбрал специальностью музыку. Сейчас я занимаюсь звукорежиссированием и сведением.
- Ты всегда говорил, что хотел заниматься именно этим, - с улыбкой произнесла Алексис. - А еще у тебя появились новые татуировки. Мне они нравятся.
- Спасибо.
Когда мы были вместе, у меня уже было несколько тату, но как только мне исполнилось восемнадцать, я набил рукава - на одном был феникс, а на другом - водяной дракон, окруженные пламенем, волнами и звездами. Недавно я набил на костяшках пальцев фразу "ЖИВИ ГРОМКО".
- А что за история с треугольниками? - спросила она.
У меня было по треугольнику на каждом запястье. На левом - полностью черный, а на правом - пустой.
- Джаред и я сделали их после..., - я хотел сказать "сразу после твоего ухода", но это казалось мне не лучшей идеей. - После того, как я поступил в колледж.
- Ты делал эти татуировки?
- Да. Его тату является зеркальным отражением моих. Они символизируют братство, двойственность, тьму и свет, внутреннего и внешнего меня..., - я пожал плечами. - Что-то в таком роде.
Прозвучало глупо, когда я произнес все это вслух, но они были моими любимыми татуировками.
В то время Джаред был "золотым мальчиком", единственный, кто был правильным, кто получал все, что хотел и был гордостью родителей. Подростком я был единственным, кто набил себе тату и втихаря пробирался в рок-клубы; был тем, кто попался на краже в винном магазине и отделался лишь предупреждением; был тем, кого чуть не выгнали из школы за курение травки. А Джаред каждый раз выручал меня снова и снова. Но в последние годы мы поменялись местами. Или, может, мы оба погрязли во тьме и искали свой путь к свету.
- Мне нравятся, - сказала Алексис. - Ты по-прежнему не забил нашу тату?
- Конечно.
- Я тоже.
Мы остановились на красный свет, и она задрала рубашку, обнажая символ бесконечности, проглядывающий из-под джинсов. Черт, она так сексуально смотрится, показывая небольшой участок обнаженной кожи. Неужели она пытается свести меня с ума?
В эту игру могут сыграть двое. Я поднял низ рубашки, обнажая аналогичное тату на бедре. Должно быть это сработало, потому что она потянулась, проводя прохладными пальцами по моей татуировке. Я едва сдерживался, пока она медленно проводила по символу, словно не могла остановиться. Даже легкие прикосновения возбуждали меня, я словно медленно умирал. Я замер на месте, желая, чтобы ее нежные руки проводили по моей груди.
Или лучше всего, если бы она скользнула пальцами за пояс моих джинсов и продвигалась бы ниже...
Загорелся зеленый, и она резко отдернула руку.
- Прости.
- Все в порядке.
На самом деле все совсем не хорошо.
- Нет, мне не следовало этого делать. Я не смогла сдержаться.
