Не всегда Новый год — это счастье и исполнение желаний. Антонина оказалась перед нелегким выбором: дальше жить с мужем без возможности быть матерью или оказаться на улице. В отчаянии женщина отправляется в бар и знакомится с мужчиной, с которым проводит ночь. Через несколько дней она знакомится с новым исполнительным директором, в котором узнает своего незнакомца. Сложившаяся ситуация пугает ее, но Дмитрий заверяет, что они могут быть друзьями и ей нечего его бояться.Но не все так просто. Она беременна, муж согласен идти на уступки, а друг… не готов отпустить ее.
— Сережа, я… хочу с тобой поговорить, — поспешно сказала женщина, выбегая в коридор, следуя за мужем.
— Тонь, мне некогда. Честно, — отмахнулся высокий, тощий, светловолосый мужчина с крупным носом. Его нельзя было назвать красивым, но он обладал определенным обаянием, хищной грацией и умел произвести впечатление.
— Но… мне важно сказать. Нам нужно! — не сдавалась Антонина, надеясь, что они все же поговорят.
— Слушай, я опаздываю. Ты же знаешь эту стерву, опять будет кричать, что я опоздал, и она из-за этого в салон не успеет. Тварь ненасытная. Да и пацаны не любят ждать, — ворчал Сергей, поспешно застегивая молнию на спортивной куртке. Глянул на часы и нахмурил брови. Еще пробки в этот час. Однозначно подъедет позже на полчаса.
Тоня закрыла глаза на секунду, чувствуя, как в груди появляется обида. Да, не стоило, но ничего не могла с собой поделать. Эмоции накрывали с головой.
— Я тоже хотела поговорить с тобой о… — сделала паузу и на одном дыхании вытолкнула из себя, — детях. Я очень хочу, чтобы у нас был…
Договорить не получилось. Мужчина резко подался вперед и грубо рявкнул:
— Нет! Я уже все сказал: у меня два сына, они наследники и моя семья. Больше мне никто не нужен. Я и так столько денег этой пиранье ненасытной отдал, что хватило бы на содержание трех семей.
— Ты считаешь, что я не хочу быть матерью? Ты думаешь… — начала Антонина, задыхаясь от возмущения. Она понимала, что зря подняла вопрос, ведь сколько ни пыталась, мужчина всегда уходил от разговора. Сегодня получилось.
— Тебе выбирать. Либо со мной, ни в чем себе не отказывать, либо на улицу. Под Новый год там как раз можешь помечтать о собственных детях.
Тоня побледнела. Впервые Сергей вел себя непозволительно грубо и нагло с ней. Ей захотелось заплакать и уйти. Только вот некуда, да и друзей близких нет. Одна-одинешенька в Омске. Пять лет назад приехала из Казахстана. Мать отправила учиться и жить к своей сестре, у которой пробыла недолго, не желая путаться под ногами. На последнем году учебы родная женщина умерла. Инфаркт. Все случилось внезапно. Антонина была раздавлена. Тогда ей пришлось тяжело, но все же она справилась.
— Выгонишь меня? Свою жену? — старалась говорить ровно, не показывая, как ей обидно.
— Ты, слава богу, нормальная и сразу согласилась, что ни на что не претендуешь. Поэтому тут все мое. Мое! — Калинин произнес эти слова с удовольствием, восторгом и облегчением. Для него это было важным.
Тоня отвернулась и только кивнула головой. Не хотела слушать. Слишком обидно. Да и разве она заслужила?
Сергей всегда вел себя грубо, когда дело касалось денег, недвижимости. Адвокат, да и горький опыт после развода с женой ожесточил его. Калинин сразу предложил Антонине выйти за него замуж после двух месяцев встреч, но честно предупредил, что с него она ничего не возьмет. Да и не хотела, совсем не думала об этом. Она считала, что это все ненужное. Главное — жить в любви. Только любила лишь она, как сейчас поняла, отчего стало еще обиднее.
Прошла в светлую спальню и села на кожаный пуфик у подножия кровати. Чувствовала себя ужасно.
Послышались шаги, и вдруг она увидела светлую голову любимого мужчины. Он присел на корточки и устало выдавил:
— Тонь, ну в чем проблема? Что не так? Что тебе еще нужно?
— Я… хочу детей.
— А я нет! Мне вот они не нужны. Ты ж сама знаешь, как тяжело мне их содержать. Ульянка тащит из меня все, что может и не может. Ты хоть меня немного пожалей!
— Сереж, я тебя понимаю, но я хочу малыша.
— Тебе что… моих не хватает? Ты же и так с ними нянчишься. Скажи, тебе мало? Что не так?
— Миша и Саша — это ваши с Ульяной дети. Я хочу…
— Тонька, ты что творишь? — вдруг с обидой закричал Калинин, отчего женщина вздрогнула
— И что же? — безразлично спросила, уставившись на паркет белоснежного цвета. Не желала смотреть на мужа, чтобы не поверить в его слова. Он умел убеждать.
— Тебе вот оно надо? Да когда малые в доме — это крики, визги, а если заболеют, то лучше домой не приходить! Невыносимо находиться! Я тогда не выдержал… и сейчас для меня подобное будет адом.
— Ты обрекаешь меня на то, чтобы я смотрела, как растут чужие дети? Твои?
— Значит, мои дети стали для тебя чужими? Тебе плевать…
— Мне не плевать! Но я… — Антонина тяжело дышала, отчего ее грудь с огромной силой трепыхалась, а сердце готово было выпрыгнуть. — Я хочу нашего малыша.
— Тогда выбирай. Да, выбирай! Мне дети не нужны. И если пойдешь против меня, то… такая жена мне не нужна! Я сказал свое слово. И хорошо подумай… Это последний раз, когда мы разговариваем на эту тему. Больше я не хочу слышать ничего подобного. Ничего! — Из его глаз исчезло печальное выражение, появилось убеждение и ярость.
— Ты… ставишь меня перед выбором?
— Да, я тебе поставил условие. Если тебе так хочется, то собирай свои вещи и выметайся. Хотя… какие вещи? Любую тряпку в этом доме купил тебе я, — говорил он и водил рукой, показывая на шкаф, комод.
– И это ты говоришь мне?
