— Ребра твои посмотрим, дурень, — поясняет Реджина. — Судя по тому, что ты ходишь и разговариваешь, все наверняка в порядке, но посмотреть не мешает.
Сет колеблется, застеснявшись вдруг.
— Да ладно, — сдвигает брови Реджина, — мы ведь уже видели тебя под душем.
— И не просто под душем, — вставляет Томаш.
Реджина перекладывает зажигалку в другую руку и лукаво подмигивает Сету:
— Я же не на свидание тебя приглашаю.
— А какая разница? — почти на автомате отвечает Сет. — Меня девчонки не интересуют.
У Реджины вытягивается лицо.
— Точнее, жиртрестки, да?
— Нет, я не это…
— Я знаю, что ты думаешь. Если она на здешнем голодном пайке такая жирная, какая же она раньше-то была?
Сет хочет возразить, но останавливается. Нет,
— Сколько ты уже здесь?
— Пять месяцев и одиннадцать дней, — говорит Томаш.
— Довольно долго, — одновременно с ним отвечает Реджина.
После секундного замешательства Сет все же признается:
— Нет, я имею в виду, что меня в принципе девчонки не интересуют. Любые.
Реджина смотрит на него в свете поднятой повыше зажигалки. Теперь до нее доходит.
— Хочешь сказать, если нам придется заселять планету заново, почетная миссия достанется мне и этому мелкому поляку?
— Что? — Томаш в растерянности вертит головой. — Вы о чем? Я не поспеваю.
— Он встречается с парнями, — объясняет Реджина.
— Правда? — сияет Томаш. — Мне всегда было любопытно, как это. У меня столько вопросов…
— Дай я посмотрю, что у тебя там с ребрами, пока он не начал интервью, — просит Реджина. — Пожалуйста.
В свете зажигалки видно только растущий синяк и легкое покраснение.
— Как это так? — недоумевает Томаш. — Он ведь тебя через всю комнату перебросил.
— Знаю. Я думал, у меня ребра спину пропорют.
Реджина пожимает плечами:
— Может, не так уж сильно он тебя ударил?
Сет смотрит на нее красноречивым взглядом.
— Ну, не знаю. Значит, радуйся. — В ее голосе снова появляется раздражение, и она шагает дальше по проходу, в глубь зала. — Здесь есть питье?
— Можно и поласковее, — укоряет Сет. — Мы все в одной лодке.
Реджина разворачивается, блеснув потными щеками в свете зажигалки:
— Да что ты? А я думала, нас с Томми вовсе не существует. Какая жалость, некому было вытащить бедняжку Сета, когда он возомнил себя самым умным и чуть нас всех не угробил. Просто счастье, что никого не оказалось рядом, да?
— Но все же в порядке! — встревает Томаш. — Благодаря мне.
— Вообще-то, если бы я знал, что тут творится… — начинает Сет. — Если бы не ваша дурацкая таинственность…
— Хочешь разъяснений? — с вызовом спрашивает Реджина.
— Реджина… — осторожно предупреждает Томаш. — Ему, может быть, рановато.
— Нет уж. Просил рассказать? Так я расскажу.
— Что расскажешь? — не выдерживает Сет.
Она смотрит на него сквозь пламя зажигалки:
— Этот мир… Ты, значит, думаешь, мы в аду?
— Реджина, — просит Томаш, — не надо.
Но ее уже не остановить.
— Это не ад, мистер Что-Хочу-То-И-Ворочу. Все твои воспоминания, все твои сны, все те жалкие крохи, которые остались от жизни в твоей памяти… — Девчонка наклоняется ближе к пламени, пока в ее глазах не загораются два отдельных огня. — Вот это был ад.
— Неправда! — твердо заявляет Томаш.
— Был, и ты это знаешь. А вот это… — она обводит жестом магазин и пустынные улицы за окном, по которым, несомненно, где-то рыщет Водитель, — это и есть настоящий мир. Вот это. Вот.
Она отвешивает Сету пощечину.
— Эй! — вскрикивает он.
— Чувствуешь? Реальнее некуда, малыш.
Сет прикладывает ладонь к начинающей гореть щеке:
— Ты чего?
— Вовсе ты не умер и не очнулся в аду, — заканчивает Реджина. — Ты просто очнулся.
Выключив зажигалку, она удаляется в темноту.
— От чего очнулся? — кидаясь вдогонку, спрашивает Сет.
Реджина с округлившимися от изумления глазами замирает перед стеллажами с водой. Не говоря ни слова, они с Томашем начинают перебирать бутылки, поднося их к свету зажигалки, отбрасывая пустые и помутневшие.
— У вас что, поблизости супермаркета не нашлось? — поражаясь их жадности, спрашивает Сет.
— Тот большой, что рядом, вынесен подчистую, — отвечает Реджина.
— Остались только мелкие на углу и «Что-то-там-Экспресс», — вторит Томаш, прихлебывая из бутылки.
— Но тут же всего каких-нибудь пара миль, — удивляется Сет, тоже отпивая из бутылки и только теперь понимая, как на самом деле пересохло в горле. — Неужели вы сюда не добрались на разведку?
— Когда по улицам ездит Водитель? — хмыкает Реджина. — Нет, мы потихоньку, от дома к дому, не высовываясь. И вполне получалось. До сих пор.
— Если я виноват, то простите, но мне уже надоедает раз за разом выслушивать…
— Мне нужно закурить, — заявляет Реджина.
— Нет! — пугается Томаш. — Ты умрешь! У тебя легкие станут такие же черные, как твоя кожа. А мозг распухнет и вытечет через глаза!
— Да, на это стоит посмотреть. — И Реджина идет обратно к витрине.
С улицы доносится разрывающий тишину рокот двигателя, но он звучит довольно далеко, и никто не караулит их у входа.
— Наверное, ему без разницы, — размышляет Реджина по дороге к сигаретной стойке, — лишь бы мы не приближались к тюрьме.
