Когда Елена поспешно, будто по пятам за ней гнались черти из преисподней, покидала Шеффилд-Парк, собственное будущее представлялось ей довольно безрадостным. Она считала, что единственное спасение для нее — перестать быть беглянкой мисс Магдаленой Мэттьюз и превратиться в безликую женщину, на которую никто не обратит внимания, служанку в доме кого-то из тех людей, кто считал ее виновной в убийстве и краже.
До недавнего времени ей с успехом удавалось претворять свой план в жизнь, не привлекая внимания Адама Готорна. Она не смогла бы ответить, в какой момент все изменилось. Несомненно одно: по какой-то непонятной причине он заметил ее и стал намеренно искать ее общества, а на прошлой неделе даже поцеловал! Она до сих пор не могла забыть этот поцелуй. Как и собственную неожиданную реакцию.
Подверглось ли ее место в этом доме опасности? У нее имелись веские опасения, что после случившегося именно это и произошло.
Елена понимала, что ее кузен никогда не оставит своих попыток отыскать ее, а это, в свою очередь, означает, что она не может позволить себе стать для Адама кем-то иным, кроме гувернантки его дочери, так как это неизбежно означало бы подвергнуть себя опасности разоблачения.
Лишиться свободы.
И сердца…
Да, вопреки себе, она очень привязалась к этой семье. Аманда, невзирая на припадки гнева, была совершенно очаровательным ребенком, а о ее отце Елена думала гораздо чаще, чем следовало бы, хотя в последнее время испытывала раздражение и обиду на то, что он обвинил ее в истерике Аманды. Ей нравилась его внешность и очарование, которое он излучал, когда ослаблял внутреннюю защиту и забывал о привычной холодно-сдержанной манере поведения.
Но чаще всего Елена вспоминала их поцелуй, удивление, которое тогда испытала, и неожиданное наслаждение. Она-то полагала, что после грубости Невилла любой физический контакт вызовет лишь приступ дурноты.
Это наслаждение заставляло Елену содрогаться всякий раз, когда она думала о четко очерченных, но при этом удивительно нежных губах Адама, столь интимно прижимающихся к ее собственным губам.
Она расправила плечи.
— Как я уже сказала, это вовсе не обязательно, милорд.
— Плевать я хотел на то, что вы считаете обязательным или необязательным! — резко воскликнул он.
Елена была уверена, что эта вспышка гнева продиктована скорее напряженным ожиданием ответа, а не тем, что он в самом деле злится на нее. Она же в очередной раз дала ему отпор.
— Посмотрите на меня, Елена. — Она не повиновалась, и тогда он взял ее рукой за подбородок и заставил поднять лицо вверх. — Я отреагировал так, потому что…
— Адам, я… я не помешала?
Вздрогнув, он резко отдернул руку и повернулся, заслышав звук знакомого голоса, обладательница которого должна была находиться сейчас за многие мили отсюда.
— Бабушка?
Вопросительно вздернув седые брови, леди Сисели вошла в классную комнату.
— Похоже, мой приезд удивил тебя, Адам.
Вот уж поистине, мягко сказано! Адам был не только удивлен появлением бабушки, но и крайне раздосадован, учитывая, что он узнал о ее матримониальных планах на его счет! На мгновение он отвернулся от леди Сисели и строго посмотрел на Елену:
— Почему вы не сообщили мне о приезде моей бабушки?
Если бы он знал о нахождении в его доме леди Сисели, несомненно, отложил бы разговор с Еленой. Отложил, но не отказался бы от него вовсе.
Да и как он смог бы отказаться, если одного взгляда на нее и мимолетного прикосновения хватило, чтобы у него между ног снова выросла внушительных размеров выпуклость, которую он теперь прикрывал полами сюртука?
Елена уставилась на него широко раскрытыми глазами:
— Я надеялась, что это сделал Джеффриз, ваша светлость!
Вполне логичное предположение. Вот только Адам, твердо решив завязать отношения с Еленой, был гораздо больше заинтересован в том, чтобы поскорее появиться в классной комнате, чем выслушивать новости в исполнении своего дворецкого.
— Как видите, нет, — пробормотал он.
— Не понимаю, что ты поднял шум из-за такой ерунды?! — раздраженно воскликнула леди Сисели. — Доложили тебе о моем приезде, не доложили. Главное, я здесь.
Адаму немедленно захотелось осведомиться, как долго бабушка планирует пробыть в его доме, но это было бы невероятно грубо и совсем не по-семейному, учитывая, что они с Амандой ее единственные родственники.
Он заставил себя расслабиться.
— Просто я очень удивлен тем обстоятельством, что в разгар сезона вы решились уехать так далеко от Лондона, покинув своих драгоценных подруг.
— Я очень соскучилась по вас с Амандой.
Он удивленно вздернул брови:
— Мы же уехали лишь несколько дней назад.
— Прошу прошения, милорд, леди Сисели, мне нужно пойти проверить, как там Аманда со своим котенком.
Присев в реверансе и не поднимая головы, Елена поспешила ретироваться из комнаты.
Адам гневно смотрел на то, как она уходит. Ему не только не удалось поговорить с ней с глазу на глаз, но и к тому же придется иметь дело с бабушкой, разговор с которой затянется неизвестно насколько.
— Есть что-то… в этой молодой леди, что не вполне… соответствует ее роли гувернантки, милый.
