Она произнесла:
– Хорошо, я тебя прощаю.
– Я только хотел объяснить…
– Не нужно ничего объяснять, Артём, – оборвала его она. – Мне некогда с тобой разговаривать. Я иду готовить.
– Хорошо…
Тата направилась в кухню. Она чувствовала дрожь внутри себя. С каждой минутой ей становилось хуже. Артём давил на неё так сильно как наверное даже не представлял. Но она по-прежнему предпочитала молчать, чем о чём-то расспрашивать его.
Оказавшись на кухне, она увидела на столе четыре болгарских перца, а рядом лежал нож на разделочной доске. Она схватила нож и стала резать перец, не представляя, что с ним делать дальше. Вообще-то она собиралась печь шарлотку…
– Куколка, может тебе помочь?
Он встал сзади неё; она даже почувствовала ветерок в шею от его вопроса. Наверное только один Бог знал, как ей тогда было трудно, но она собралась с духом.
Тата бросила резать перец и медленно развернулась к нему:
– Артём, тебе не стыдно, когда ты так откровенно… просто издеваешься надо мной?
– О чём ты?..
– Сам знаешь. Я просила тебя не затрагивать тему моего признания. А ты, по-видимому, услышал: «Не давай мне проходу, хватай за руки и подходи как можно ближе!» Артём, я ведь живой человек. Зачем ты так со мной?..
Она почувствовала, подступившие к глазам слёзы.
– Прости, куколка. Я не хотел, чтобы ты подумала, что я издеваюсь над тобой… Просто… Я сам себя не понимаю. Но, пожалуйста, не убегай от меня сейчас. Дай мне сказать…
– Не нужно ничего говорить, – её твёрдый голос сквозь слёзы прозвучал неприятно на слух. – Мне и так плохо, а если ты что-то скажешь, то станет ещё хуже. Артём, я не знаю, как ты это делаешь, но ты просто выжимаешь из меня все силы. Пожалуйста, оставь меня наконец в покое.
Он виновато опустил голову вниз, а потом посмотрел на неё смятенным взглядом.
– Хорошо, Тата. Я не буду делать вид, что не понял, о чём ты говоришь. Ты просто не представляешь, как для меня важно, что ты для меня делаешь. Я вижу, как ты переживаешь, и раз ты просишь, то я не буду мучить тебя. Позволь мне только выразить свою благодарность. Пожалуйста, дай мне свою руку…
В тот момент Тате показалось, что она и её рука превратились в отдельных существ. Она наблюдала за тем, как её правая рука поднимается вверх, а он берёт её в свои ладони; сначала крепко сжимает, а потом подносит к своим губам. Слёзы брызнули из её глаз. Она просто не представляла, как ей дальше жить с тем, что она чувствовала к нему. Как же сильно она ощущала потребность в проявлении своих чувств, но это было невозможно. Она была как птичка, клюющая крошки с человеческого стола, за которым ей не было места.
– Тата, у меня к тебе одна единственная просьба. Не плачь. Пожалуйста, не надо слёз. Ты меня просто убиваешь своими слезами. Я же ничего не могу сделать, а видеть тебя плачущий мне не под силу.
– Артём, мне очень плохо, – вырвалось у неё, и как же громко потом прокричала её душа «Помоги мне с этим справиться!» Но эти слова она произнесла только мысленно, а вслух сказала:
– Только не говори мне сейчас ничего.
– Хорошо, хорошо, – быстро сказал он, поглаживая её руку. – Только не волнуйся.
Теперь она точно знала, что все его колкости после возвращения из Петербурга были всего лишь защитной реакцией. Он никогда по-настоящему так не думал. Человек, который сейчас держал её руку будто она хрустальная, не был способен сделать ей больно. Просто теперь она знала, каким он может быть, если задеть что-то имеющее для него значение.
– Артём, спасибо тебе за твою доброту ко мне. Я понимаю, тебе жаль меня. И я… не представляю, как сейчас выгляжу в твоих глазах. Прости, что потревожила тебя своими… Но не нужно меня жалеть. Я справлюсь со всем сама. Только дай мне возможность забыть о своей ошибке.
– Тата, я сейчас не буду комментировать твои слова, потому что… – он сжал её руку сильнее. – Я даже слова боюсь подобрать. Мне кажется, тебя ранить можно даже неосторожной интонацией. Но я должен сказать, что наш разговор ещё не окончен. На твои только что произнесённые слова у меня есть что сказать, но сейчас боюсь, ты не выдержишь их. Поэтому я подожду. Но запомни, моё мнение тебе придётся выслушать, как бы тяжело тебе не было. Я тоже живой человек. Всё. На этом пока закончим.
Артём ещё раз поднёс её руку к своим губам и закрыл глаза. Она не почувствовала, что его губы разомкнулись: он как будто вдохнул аромат её кожи. Потом он медленно отпустил её руку и открыл глаза.
– А сейчас, куколка… Ты же не откажешься рассказать мне про Петербург? Я там никогда не был. Мне правда очень интересно. Может попьём чай и ты мне всё расскажешь?
– Хорошо, – Тата почувствовала, что произнесла это слово с громким выдохом. Как будто камень упал с её сердца. Он разговаривал с ней без попыток напомнить о её душевных ранах. Какое же это было облегчение!
Тата прошла к плите и поставила чайник. Потом полезла в шкаф за кружками.
– Нет, куколка, – остановил её Артём. – Только не ставь на стол эти ужасные кружки, умоляю.
