— Ты потрясающе выглядишь! — воскликнула Кэролайн и, окинув ее подозрительным взглядом, поинтересовалась: — Я не могла видеть это платье в магазине?
Дженна осторожно оглянулась, чтобы убедиться, что их не слышат. В ее профессии были некоторые преимущества, но она не собиралась их рекламировать. Понизив голос, она призналась:
— Мы заказали несколько таких платьев во время показа мод в Париже, но потом решили, что они слишком дороги, чтобы закупать большую партию. Я взяла себе одно из них. Тебе нравится?
— Конечно, правда, я не знаю, чему больше завидую — твоему наряду или фигуре. Ты такая тоненькая и стройная. Господи, если бы я могла носить шестой размер!
— Господи, если бы у меня было трое детей! — выразительно подмигнув ей, засмеялась Дженна. — Кстати, где они?
— Где-то здесь. Я велела Энни следить за Уэсом, а ему — за Натаном, вот они и бегают весь день друг за другом. Надеюсь, они не будут подходить к бассейну.
— У тебя замечательные ребята, — отозвалась Дженна, внимательно оглядывая оживленную и шумную толпу нарядно одетых людей.
— Его еще нет, — предупредительно сообщила Кэролайн. — Он недавно звонил и сказал, что попал в грозу над Нью-Йорком, поэтому ему нужно возвратиться в Питсбург на заправку. Обещал прилететь прямо в Ньюпорт. Надеюсь, это не означает, что он приземлится у нас на пляже.
— Ну, едва ли.
Кэролайн усмехнулась, считая, что ее брат способен и не на такие штучки, и, поразмыслив, Дженна не стала спорить. Для любого другого посадка на южный каменистый берег Род-Айленда была бы равносильна самоубийству. Спенсер же известен своей страстью ко всяким рискованным затеям, которые неизменно заканчивались благополучно. Так что можно было не сомневаться, что он сумеет посадить свой маленький самолет «сессна» на узкую полоску песка, добраться до пристани и вылезти из кабины целым и невредимым.
Спенсер был сильным, талантливым, любознательным и отчаянно смелым. Завистники осуждали его стремление к риску. Но Дженна, читавшая его книги, знала, что, какими бы опасными и безнадежными ни казались его эскапады, Спенсер никогда ничего не предпринимал, не взвесив предварительно все шансы и не убедившись, что они складываются в его пользу. В этом отношении ему помогали острый ум и проницательность.
Ум, профессионализм, любознательность, отвага и сила — Дженна восхищалась этими замечательными качествами и мечтала, чтобы ее ребенок обладал ими.
— Он скоро будет, — заверила подругу Кэролайн.
— Но успею ли я с ним поговорить, или он, как всегда, промелькнет и исчезнет, как метеор? Мне нужно все обсудить с ним с глазу на глаз, подальше от этой толпы.
— Он обещал мне остаться на выходные.
— Он и раньше обещал, а сам сбегал. Ему не сидится на одном месте.
— Это только с родственниками. А посади его на берегу Лох-Несса, и он будет неделями сидеть как истукан и ждать, когда появится чудовище. А в Ньюпорте он всегда нервничает. Это из-за нас. Ему кажется, что мы только и думаем о том, как бы привязать его к юбке. — Кэролайн засмеялась. — Как будто это в наших силах!.. Господи, что там еще такое?
— Кажется, это Натан. — Дженна увидела трехлетнего мальчика, быстро пробирающегося сквозь толпу гостей.
— И похоже, он тащит свадебный торт! Ну, сейчас я ему задам! — И Кэролайн решительно устремилась за малышом.
Дженна с невольной завистью проводила подругу любящим взглядом. Затем подумала, что до появления Спенсера вполне можно расслабиться.
Следующие несколько часов она так и делала. Общительная по натуре, она с удовольствием поболтала с друзьями Смитов, со многими из которых у нее давно уже сложились близкие отношения. Как и Кэролайн, она выросла в богатой семье. Ее родители ни в чем себе не отказывали: колесили по всему свету, обедали в дорогих ресторанах и позволяли себе многое другое, не забывая, впрочем, и о благотворительности. На их средства содержалась больница, названная в их честь. Но больше всего они любили шумное и веселое общество. Сколько помнила себя Дженна, они либо сами устраивали приемы, либо веселились на приемах своих друзей и знакомых. Хотя самой Дженне не слишком нравились многолюдные сборища, за годы юности она поневоле освоила искусство непринужденного светского общения, что очень пригодилось ей впоследствии. Это оказалось довольно просто: достаточно было приветливо улыбнуться, поддержать интересный для собеседника разговор, стараясь, однако, не переводить его в серьезную беседу, после чего уделить внимание другим гостям. Не придавая значения курсирующим в свете слухам и сплетням, она выслушивала их вполуха и тут же забывала, ревниво оберегая свой душевный покой от их развращающего влияния.
