Они решили отметить день рождения Алексис в Лос-Анджелесе, во время пасхальных каникул, но настроение было испорчено выходкой девушки. Эдвина как следует ее отчитала, но беда в том, что внешность делала Алексис очень заметной. Даже здесь, в Голливуде, на нее глазели без зазрения совести. Так, едва улеглась шумиха с Малкольмом Стоуном, как в вестибюле отеля к ней подскочил агент из «Фокс продакшн» с предложением сняться у них. Эдвина, слава богу, была рядом и вежливо отклонила предложение, а Алексис умчалась в номер, обливаясь слезами, с воплями, что сестра ее душит и хочет погубить ее жизнь… Она провалялась в постели весь день, и Джордж, когда заехал за ними вечером, был поражен. Алексис не была такой! Да, она всегда отличалась от других, росла сложным ребенком, но такой бунтаркой стала только здесь, в Голливуде. Несмотря на природную робость и, возможно, не вполне осознанное отношение к своей внешности, она умирала от желания стать кинозвездой!
– Может, все дело в возрасте? – предположила Эдвина, когда они с Джорджем остались одни. – А еще в привлекательности. Даже страшно становится. Ей делают предложения одно заманчивее другого, а мы твердим: «Нельзя, нельзя». Мужчины падают к ее ногам, а мы: «Сиди дома!» В ее глазах мы какие-то изверги… по крайней мере я. Не очень-то это весело.
До сего дня Джордж даже не догадывался, как нелегко ей приходилось! Воспитание детей, оказывается, куда труднее, чем он полагал.
– И что нам теперь делать?
– Думаю, надо вернуться домой. Будем надеяться, что там она придет в себя а потом, даст бог, встретит достойного молодого человека и выйдет замуж. Тогда ее красота станет его головной болью, а не нашей.
Они рассмеялись, а потом Джордж заметил, озадаченно покачав головой:
– Надеюсь, у меня не будет дочерей.
– А я, напротив, желаю тебе обзавестись целой дюжиной! – заявила Эдвина. – Кстати о дочерях. Как дела с Хелен? Почему ты не в Палм-Спрингс?
– Я звонил. Сейчас они в гостях у друзей в Сан-Диего. Я оставил для нее записку у портье в отеле, но придется ждать, когда они вернутся. Кстати, очень жаль, что вы так и не познакомились с Сэмом.
– Ничего, как-нибудь в другой раз. А ты смотри не испорти себе жизнь. Помни о том, что я тебе сказала, и поступай правильно.
– Слушаюсь, мэм. Вот бы внушить все это еще и нашей сестрице.
Проплакав целый день, Алексис наконец успокоилась, и они смогли отпраздновать ее день рождения. У них оставался еще один день в Лос-Анджелесе, и Эдвина хотела отвести Тедди и Фанни на съемочную площадку к Джорджу, который снимал очередной фильм. Брат был в конторе, но зато им посчастливилось увидеть Лиллиан Гиш, так что день прошел не зря. Наблюдая за братом в рабочей обстановке, Эдвина наконец решилась спросить, не хотел бы он когда-нибудь снять Алексис.
Подумав немного, Джордж со вздохом откинулся на спинку стула.
– Не думал об этом. А почему ты спрашиваешь? Решила стать ее агентом?
Эдвина рассмеялась его шутке, потом серьезно ответила:
– Нет. Просто я заметила, что кино манит ее точно так же, как когда-то тебя. Только ты хотел снимать, а она – сниматься. Может, не сейчас, чуть позже… Ты мог бы приободрить ее, сказал что-нибудь…
– Не знаю, стоит ли! Здесь столько всего… Ты действительно хочешь, чтобы она узнала изнанку этой красивой жизни?
Джорджу этого бы не хотелось. И собственным детям, если они у него будут, он никогда бы не пожелал карьеры кинозвезды. Как и Сэм, например, который не хотел, чтобы его дочь снималась в кино.
– Хелен отец уберег от этого, – заметила Эдвина, и брат кивнул.
– Это правда, но она другая. Хелен никогда не стремилась к славе. Отец скорее посадил бы ее под замок, чем позволил появиться на экране.
– Вот как?.. Ладно, забудь.
– Где Алексис?
– В номере: ей что-то нездоровилось.
– Ты уверена?
Теперь Джордж был готов подозревать каждого, кто положил глаз на его бедную сестричку. Эдвина даже посмеялась над его страхами, когда они возвращались на съемочную площадку, чтобы забрать младших.
Потом Джордж повез их обедать, и, прежде чем вернуться в контору, отвел их в отель. Они поднялись в свои номера, но Алексис там не было. Эдвина отправила Тедди к бассейну, но тот скоро вернулся и объявил, что сестры там нет.
Фанни тем временем начала собирать вещи к отъезду, чтобы помочь Эдвине. Уже близился вечер, но Алексис так и не появилась. Эдвина встревожилась не на шутку. Ей не хотелось думать плохо о младшей сестре, но… Робкая, замкнутая девочка, которая в детстве боялась всего на свете, всегда держалась поближе к взрослым, словно искала защиты. Не изменила этой привычке она и сейчас. Она так и не оправилась после смерти Филиппа: эту потерю она переживала даже болезненнее, чем смерть родителей. Она испытывала странную привязанность к мужчинам в годах, словно искала замену отцу.
