На мне до сих пор не было нижнего белья и понимая, что уже в таком положении Дар-Мортер увидел больше, чем я до сих пор могла показать, я быстро, практически лихорадочно обратно опустила халат.
— Начнем, после того, как ты мне поможешь, — я лишь хотела немного отодвинуть момент нашей следующей близости, но слова прозвучали ужасно. — Это очень серьезно.
Кое-как, но я выбралась из-под него. При этом, чуть не упала с кровати, вот только, уже оказавшись на полу, быстро отошла к окну.
Этьен сел на край кровати и даже одного взгляда на него было достаточно, что бы понять — ему мой отказ очень сильно не понравился. Настолько, что даже сейчас у меня создавалось ощущение, что я точно пожалею.
— Хорошо. Начнем после того, как я помогу, — наклоняясь вперед, Дар-Мортер локтями оперся о колени. Посмотрел на меня так, что по спине пробежал холодок. — И что же тебе нужно?
Завязывая пояс на халате, я ненадолго закрыла глаза. Лишь после этого произнесла:
— На самом деле, я приехала в этот город потому, что мне позвонила соседка. Она сказала, что у моей мамы проблемы, — поправить халат было не просто. Этьен слишком сильно успел меня помять. Но так я хотя бы чем-то могла занять свои руки, ведь в ином случае я просто не знала, куда их деть. — И проблемы эти таковы, что есть какие-то люди, которые вымогают у моей мамы деньги, — я прикусила нижнюю губу, завязывая пояс сильнее, чем следовало. — Я пыталась с ней разговаривать, но она сказала, что все нормально и все это неправда. То есть, свои проблемы она скрывает, вот только, они действительно скорее всего есть.
Говорить нечто такое было не просто. Вернее, труднее, чем вообще можно себе представить. Наверное, в этом я была слишком схожа с мамой. Привыкла скрывать проблемы. Пытаться как-нибудь самостоятельно их решать. Ведь мои проблемы являются только моими. Для других они лишь неприятная обуза, как и я в таком случае.
— То есть, я до сих пор не уверена, что все действительно так, — продолжила, думая о том, что слова Кларис я не могла воспринимать, как правду. — Но соседка сказала, что к маме домой приходили какие-то громилы. И то, что они в её пекарне разбили витрину. Возможно, они хотят слишком много денег, при этом мама лично им вообще ничего не должна. Другой человек попытался на нее перекинуть свой долг. Во всяком случае, мне вчера так сказали, — вновь помедлив, я подняла взгляд на Этьена и спросила: — Можешь ли ты, пожалуйста, узнать кто эти люди?
Все это время он молча слушал меня. Смотрел неотрывно. Слишком пристально. При чем настолько, что у меня кожу кололо и царапало. Но, после моего вопроса, Дар-Мортер еле заметно кивнул.
— Хорошо. Узнаю, — это единственное, что он сказал, а я тут же взбудоражилась.
— Правда? Спасибо, — навряд ли эти короткие слова выражали хотя бы частичку того, что я сейчас испытала. Этьен на них вовсе не обратил внимания. — Я правда очень тебе благодарна.
Поднявшись с кровати, он положил ладони в карманы штанов. Расстояния между нами было около двух метров, но все равно мне казалось, что Дар-Мортер собой занимал абсолютно все пространство и сейчас возвышался надо мной, хуже чем скала состоящая из раскаленной стали. От его же взгляда кожа превращалась в угли.
— Благодарить будешь позже. После того, как я всё сделаю, — произнес он, посмотрев мне в глаза. — И, Бертье, твою благодарность я заберу полностью.
Естественно, я понимала, о чем речь. Естественно, это пугало, но, учитывая то, что в ситуации с мамой, если она действительно являлась таковой, как описывала Кларис, я была полностью бессильной. А это веяло отчаянием. К сожалению, я не могла ничего, кроме, как вот это.
— Если поможешь мне, делай все, что хочешь, — ответила, ещё раз поправляя халат. Сильнее скрывая тело, по которому Этьен скользнул взглядом.
— Не будешь плакать? Или просить остановиться?
Дар-Мортер умел пугать. Или просто ставить перед ужасным фактом. Но у меня и так уже не было дороги назад. Поэтому я лишь отрицательно качнула головой и произнесла:
— Нет.
Этим утром я поняла одну очень важную вещь — я всё ещё не воспринимала Этьена, как своего парня. Иначе бы разговаривала с ним иначе, а так, получалось, я заключала с ним особенно жестокую сделку.
Её факт уже ничего не изменит. Почему-то мне вовсе казалось, что она была тем, во что лезть не стоит.
Но все же, в наших отношениях следовало что-то менять.
Для меня они тоже были первыми и я толком не знала, как себя вести, но хоть в чем-то хотела постараться.
Были бы мы дома, я бы приготовила для Этьена что-нибудь вкусное, а так нам в номер принесли завтрак. Я насыпала ему салата и намазала тост маслом. На этом ограничилось то, что я могла сделать.
