Оставить Лондон – значило оставить Кэт. А ведь ему нужно было еще заручиться ее согласием на их брак. Но детальная разработка плана этой кампании требовала времени, и это необходимое время предоставит ему Дагвуд.
– У меня есть всего несколько дней, – заявил Маркус тоном, не терпящим возражений. Дагвуд не должен догадаться, что на самом деле оказывает ему услугу.
– Блестяще! – Дагвуд снова хлопнул себя по колену. – Кому же еще ловить вора, как не человеку, который долгое время сам им был?
– Ну да, – пробормотал Маркус. И как он мог ввязаться в такую историю? – Кому же еще его ловить?
Маркус и Дагвуд отправились прямо на место преступления, в особняк сэра Дики Каддихорна и леди Фредерики Каддихорн. И хотя Маркус никогда с ними не встречался, судя по расположению дома и шикарной меблировке, он понял, что они были люди со средствами.
Их с Дагвудом проводили в портретную галерею, предоставив в распоряжение одного из лакеев, который долго рассказывал им о блистательной родословной этого славного семейства. Слуга явно пытался впечатлить посетителей величием своих хозяев и их потрясающих предков. Впрочем, Маркус подозревал, что славословие входит в его обязанности. Свою коричнево-золотую ливрею слуга носил как знак особого отличия.
– Итак, леди Маргарет проявила милосердие к падшему. – Лакей перешел к следующему портрету, и его гнусавый голос эхом разнесся по длинной прямоугольной галерее. Темноволосая сероглазая леди, изображенная на портрете, казалось, была измучена этими историями не меньше, чем Маркус.
Драматически вздохнув, лакей двинулся дальше. По подсчетам Маркуса, они осмотрели уже примерно семь портретов и выслушали столько же преданий.
– Куда, черт побери, подевались хозяева? – тихо, обращаясь к одному лишь Дагвуду, произнес Маркус. – Я-то думал, что они поторопятся встретиться с человеком, который расследует дело об их ограблении. Тем более вы не кто-нибудь, а заместитель министра юстиции.
Лицо Дагвуда выражало бесконечное терпение. Лакей застыл перед очередным портретом, поджидая их.
– На эту должность назначают, Данн. – Он покашлял в ладонь. – А некоторые из тех, кто принадлежат к благовоспитанному высшему обществу, полагают: все прочие должны ждать, пока их соблаговолят принять. – Он скривился. – Впрочем, должен признать, это действительно уже слишком.
Они подошли к лакею, и тот затянутой в перчатку пухлой рукой указал на следующий портрет:
– А это – последний барон Коулридж.
Маркус взглянул на картину. На него смотрел темноволосый сероглазый джентльмен в охотничьем зеленом с золотыми пуговицами костюме. У барона было привлекательное лицо – прямой нос, твердая линия рта и подбородок с ямочкой. Маркус снова перевел свой утомленный взор на говорливого слугу.
Лакей шмыгнул носом:
– Он был родным братом мистера Каддихорна.
Маркус перевел глаза на портрет. Что-то в облике барона показалось ему очень знакомым.
– Барон погиб при ужасных обстоятельствах, его карета опрокинулась…
Маркуса терзали смутные воспоминания. Он никогда не встречался с покойным бароном лично, но, может быть, последний был одним из благотворителей, посещавших его отца? Впрочем, барон Коулридж не состоял в Совете попечителей, в этом Маркус был уверен. Молодой человек все пытался понять, что же его тревожит, но у него ничего не получалось.
– Барон был единственной жертвой? – спросил Маркус, внимательно рассматривая портрет. Барон Коулридж немного напоминал брата Кэт. Но серые глаза и ямочка на подбородке есть у многих людей.
– К сожалению, нет. На следующий день от полученных ран скончалась его жена.
Маркус огляделся.
– А где же ее портрет?
Лакей деликатно покашлял в белую перчатку.
– Его переместили в восточный вестибюль, – он указал вправо. – Это за углом в дальнем конце коридора, я провожу вас, если вы желаете на него посмотреть.
Однако мужчины не выразили желания куда-то идти.
Дагвуд уставился на дверь, которая находилась напротив, словно его упорный взгляд мог призвать отсутствующих Кадди-хорнов. Обернувшись, он рассеянно поинтересовался:
– Почему? Разве она не принадлежала к почтенному семейству?
– Ее родословная заслуживает уважения, но ее отец подвизался в торговле. – Слово «торговля» прозвучало как диагноз опасного заболевания.
– У них были дети? – продолжал расспрашивать Маркус. Какое-то непонятное чувство по-прежнему не давало ему покоя. Правда, многие жители Лондона состоят в дальнем родстве и сходство лиц – самое обычное дело.
– Обождите, – обратился Дагвуд к лакею, явно заинтересовавшись, – насколько я слышал, мистер Каддихорн претендует на титул своего брата. По какой причине?
– Трагедия… – по тону лакея было понятно, что он рассказывает эту историю не в первый раз. – Маленький сын барона Коулриджа утонул…
Маркус почувствовал разочарование. Однако посетившие его подозрения почему-то не желали исчезать.
– Он был единственным ребенком?
– Нет.
– А что произошло с другим?
Лицо приземистого лакея порозовело.
– Это была девочка, она была постарше, но ее тоже уже нет в живых.
