– И моя бабушка Рози так говорила. – Я закидываю конфету в рот, и она тает на языке. Я смакую божественный вкус.
– Мудрая женщина. Боже, прости, я все о себе да о себе. Как твой шоколадный бизнес?
Я говорю, что тружусь над рецептами. Не буду нахваливать себя и пересказывать случившееся в Нью-Йорке, где я получила награду за свой шоколад. Она наверняка видела пост у Мел на страничке. Не хочу делиться своими успехами, когда жизнь Эленор трещит по швам.
– А у тебя много дел последнее время, да? Знаешь… Мамочки, особенно Беатрис, говорят, что тебя волнует только шоколад, а на все остальное тебе плевать. Когда ты раздавала конфеты бесплатно на днях рождения ребят, она отпустила пару язвительных комментариев. Я тогда очень удивилась.
Я сжимаю кулаки.
– Я хотела рассказать, но потом узнала, что Джефф мне изменяет, и…
Ее голос срывается. Она, наверное, хотела упомянуть директора, но ей самой уже надоело.
Она продолжает:
– Знаешь, что я думаю? Они просто завидуют. Завидуют, что ты нашла любимое дело и теперь в шаге от успеха. Ты сама посмотри. – Она машет в сторону моих конфет.
– Ты правда так думаешь? – Я пялюсь на Эленор так, словно она школьная доска со сложной математической задачкой.
Мел говорила то же самое, да и мне приходила эта мысль. А чему тут завидовать? То, чем я занимаюсь в свободное время, не должно их волновать, да и мое отношение к ним это не меняет.
– Определенно. Некоторые просто не умеют радоваться чужому успеху.
На телефон Эленор приходит уведомление. Она достает его из сумочки и вскидывает брови:
– Ну это уже ни в какие ворота. Ты знала?
Она демонстрирует мне экран телефона. Страница Беатрис на «Фейсбуке»[31] облеплена фотографиями Сесилии и других девочек с подписью: «С днем рождения нашу милую Сесилию!».
Я провожу рукой по волосам.
– Знала. Майю не пригласили.
– Пенелопу тоже. Ну и наглость!
Девочки, наверное, услышали свои имена и поэтому вбежали на кухню с улыбками до ушей.
– Мамочка, а можно мороженое?
– Конечно! С посыпкой?
Они хором кричат: «Да!»
Эленор губами произносит «спасибо». Глаза у нее на мокром месте.
Через пару минут девочки лакомятся мороженым с горкой посыпки, а Эленор фотографирует их и выкладывает к себе в «Фейсбук» с подписью «#лучшиеподружкинавсегда».
Удовлетворение на лице Эленор сменяется неудовольствием. Она хмурится и читает текст на экране телефона. Что там опять Беатрис выложила?
– Фэллон, ты привозила конфеты Лизе Греггс?
– Да. Это Вивиан меня порекомендовала.
На фотографии мои конфеты выглядят как понос.
– Неправда, я положила их на кухне. – По шее и к лицу поднимается жар.
– Прочитай первый комментарий.
– Ну конечно, Лайла подоспела на помощь.
– Фэллон, мне очень жаль. Ужасно, что тебя обвиняют в том, чего ты не делала.
Уж Эленор с этим знакома не понаслышке. Я закусила губу и вернула ей телефон.
Эленор отодвигается на стуле:
– С удовольствием бы осталась, но мне надо встретиться с адвокатом. Ты справишься?
Вряд ли она хочет оставлять Пенелопу с обезумевшей от печали женщиной, поэтому я натягиваю улыбку:
– Да, все нормально.
– Если что понадобится, говори. Еще раз спасибо, что пригласила Пенелопу.
Эленор целует Пенелопу на прощание, говорит ей не забывать о хороших манерах и кладет в салфеточку три финика в беконе и две конфеты – перекус на дорогу.
Я провожу ее к двери, и она обнимает меня.
– Надо будет повторить, но в следующий раз уже у меня.
Она делает два шага и замирает. Я прослеживаю за ее взглядом. По ветровому стеклу ее машины стекают разбитые яйца.
Я жду Кэрри и Стейси у бара на наш еженедельный девичник. Между делом набираю Лизу Греггс. Настало время исправлять происходящее.
Она отвечает после первого же гудка, не оставив мне времени струсить и бросить трубку. Она раздраженная и запыхавшаяся.
– Лиза, это Фэллон Монро. Есть минутка?
