Больше не подруги полностью

За весь день я проверила телефон раз сто. Беатрис совершенно плевать, что там я хочу ей рассказать. Ну и ладно. Еще увидимся сегодня на концерте второклассников. Беатрис ушла после первого же дня волонтерства. Дети настолько готовы, насколько это возможно с моими музыкальными навыками. Пару раз я убедила учителя музыки нам помочь.

В актовом зле я заняла два места в первом ряду для меня и Макса. Плюс волонтерства заключается в том, что мы приходим раньше остальных.

Я смотрю на сцену, на которой Эленор и мистер Локс были заняты делом. Подавляю смешок. Смогу ли я смотреть на сцену как ни в чем не бывало? Вряд ли.

Стулья занимают один за другим, и вскоре актовый зал битком набит родителями и сестрами-братьями. С другого конца первый ряд занят Беатрис, Лайлой, Вивиан и их семьями. Эленор машет мне с задних рядов, и мне стыдно, что я не подумала занять ей место.

Завуч выходит на сцену и произносит вступление перед концертом. Когда он официально заменит мистера Локса? Не может такого быть, что он по-прежнему тут работает. Жаль, конечно, директором он был хорошим, участвовал во всех мероприятиях и даже сидел на баке с водой на школьной ярмарке[33]. Занял первое место на конкурсе по поеданию пирогов среди учителей и руководителей. Интересно, это и привлекло Эленор? Уф, надо завязывать с такими мыслями. Скажу честно, я буду скучать по мистеру Локсу, и я наверняка такая не одна из родителей. Жаль, что он не удержал себя в штанах хотя бы в стенах школы.

Ребята из моей группы покачиваются на сцене с разрисованными под тигров лицами и поют Roar. Выглядят и поют они вполне сносно. Макс снимает их на видео, я сдерживаю слезы. Всегда плачу, когда вижу Майю на сцене. Моя малышка растет. Часовой концерт пролетает за секунду. Я выбираюсь со своего ряда и чуть не врезаюсь в кого-то.

– Фэллон!

Я поднимаю взгляд и шире распахиваю глаза. О нет!

– Кэрри, – говорю я. – Ты что тут забыла?

Нельзя, чтобы меня с ней увидели, когда Беатрис неподалеку. Она тут с Крэйгом? Крэйг настолько чурбан, что притащил ее сюда?

– Меня пригласили мамы детей, интересы которых я представляю, – шепчет она.

Я делаю глубокий вдох. Хорошо. Крэйг ее не приглашал.

– Так что у меня есть возможность рассмотреть сцену, поисследовать, все дела.

Надо бы поговорить с ней, защитить Эленор, провести Кэрри на сцену и показать, что дети не могли увидеть мистера Локса и Эленор, но мне нужно отойти как можно скорее. Если Беатрис знает, что Крэйг встречается с Кэрри, и она увидит нас вместе, то я из плохой ситуации сделаю ужасную. Макс протягивает руку Кэрри.

– Мы, кажется, не знакомы.

– Мама, мама! – Майя дергает меня за штанину.

Я наклоняюсь к ней:

– Ты большая молодец и самый милый тигренок на свете!

Майя обнимает меня.

– Спасибо, мамуль.

– Ты пела как умирающая квакающая лягушка, – говорит Сесилия, протискиваясь мимо нас.

– Что, прости? – спрашиваю я, а она поворачивается и показывает Майе язык.

Кэрри наклоняется к Майе и говорит, что пела она прекрасно.

– Сесилия, это некрасиво с твоей стороны, – говорю я.

Сесилия игнорирует меня и идет к Беатрис, которая сверлит меня взглядом из другого конца зала.

Губы Майи дрожат, глаза блестят. Я готовлюсь к потоку слез, но тут Макс подхватывает ее на руки и кружит.

– Ты была неподражаема, Майя Джамбалайя, – говорит он, заимствуя обращение у Эйвери.

К нам подходит Крэйг, и Макс ставит Майю на пол. Крэйг предлагает Максу собраться на гольф и кладет руку на спину Кэрри.

Черт, черт, черт.

Я смотрю на Беатрис. Естественно, она пялится на нас так, словно здесь происходит убийство. Если я не уйду как можно скорее, убийство и правда произойдет. Убьют меня.

Я отвожу взгляд и вдруг натыкаюсь на прищуренные глаза Эленор. Наверное, она знает Кэрри из-за всех этих судебных разбирательств. Надеюсь, она понимает, что я на ее стороне. Из этой ситуации мне победителем не выйти.

– Мамочка, мне нужно в туалет, – говорит Майя.

Я беру ее за руку, и мы идем в туалет, пока не разверзся ад на земле.

– Мне очень жаль, что Сесилия такое сказала, – говорю я и легонько сжимаю ее руку. Пусть знает, что она может рассказать мне что угодно, и уж тем более о задирах.

Майя делает глубокий вдох, разминает шею и говорит:

– Мам, все хорошо. Меня не волнует ее мнение.

Ответ меня удивил, но я рада, что она не прислушалась к ее словам. Майя куда сильнее, чем я думаю.

Мы выходим из туалета, и в меня практически влетает Эленор. Я отпрянула.

– Вот ты где. Видела, как ты говорила с юристом. Ну что, с меня снимут обвинения? – Она умоляюще смотрит на меня, и я снова чувствую себя так, словно из меня выпустили весь воздух.

Хотела бы я ответить «да», сказать, что все каким-то чудом удалось, но последнее время все в моей жизни катится к чертям, и это – не исключение.

– Я над этим работаю, – наконец говорю я.