Больше не подруги полностью

– Кэрри звала меня встретиться в прошлый четверг, но я отказалась. Кажется, она поняла намек.

– Делай то, что правильно для тебя самой, – говорю я. Я скучаю по времяпрепровождению с Кэрри, но знаю, что это было верное решение.

Стейси открывает дверь, собираясь уходить.

– Как тебе, нравится?

Я напоследок осматриваюсь, пытаясь представить в этих стенах свой магазин, хоть тут и воняет жирной курицей. И куда мне класть конфеты? На кассу? Больше идей нет.

– Нет, – говорю я.

– Ты права, неподходящее место для шоколадной лавки. Тебе нужно что-то очаровательное.

– Точно.

Я вижу перед собой огромное двухэтажное викторианское здание с узнаваемыми фронтонами и черепичной крышей, и мое сердцебиение учащается. Мы подходим к двери, окрашенной в цвет жженой сиены, и встаем на просторное, роскошное крыльцо с декоративными перилами. Стейси объясняет, что дом построил зажиточный торговец текстилем в тысяча восьмисотом году. Сначала в нем проживали обеспеченные семьи, потом жилая улица превратилась в торговую и обзавелась бутиками и специализированными магазинами. Какое-то время здесь располагался канцелярский магазин с разнообразием уникальных открыток, подарочной упаковки и резиновых уточек, но сейчас их стали вымещать электронные открытки и приглашения, а какая-то радикальная группировка и вовсе была против резиновых уточек. Всеми горячо любимый магазин закрылся, и теперь помещение сдается в аренду. Я в восхищении, голова кружится от волнения. А вдруг это мой шоколадный магазин?

Я много раз проезжала мимо этого дома и всегда любовалась ухоженным газоном, каменной дорожкой, что ведет к крыльцу, и деревянной дверью, украшенной искусной резьбой. Я представляю, как дети сидят в больших креслах-качалках на веранде и вкушают молочный шоколад и карамельное кешью в форме черепашек. Летом во внутреннем дворике здесь будет играть на гитаре и петь музыкант, а посетители – сидеть за столиками и наслаждаться кофе и трюфелями.

Мы открываем дверь. Я аккуратно ступаю внутрь, будто заходя в райский уголок. Чувствую запах лимона и вспоминаю бабушку Розу. Справа расположилась деревянная лестница, слева – величественная комната. На месте комнаты, что когда-то была гостиной, можно поставить витрины и несколько небольших столиков. Длинный коридор ведет в огромную кухню, которую прошлый магазин обустроил под комнату отдыха для персонала. Ее можно легко оборудовать под кухню. Я рассматриваю каждую потрясающую деталь, а внутри меня бурлит счастье оттого, что это место может стать моим.

Дубовая древесина блестит на солнце, что заглядывает в комнату через эркеры. Комнаты жизнерадостные и светлые; когда я осматриваю хитроумные детали в интерьере – от замысловатой золотой отделки до светло-голубых стен и декоративных панелей и арок, – то ощущаю умиротворение.

Это правда может стать моим?

Здесь я, Фэллон Монро, могу встать на новую ступень своей жизни, где вероятности становятся возможностями, а жизнь соответствует моим ожиданиям и мечтам.

Макс ложится в постель рядом со мной, и я откладываю в сторону «Справляйся как мать», свою новую увлекательную книгу по самопомощи.

Макс пахнет мятой и мускусом, и я подбираюсь поближе, кладу голову ему на грудь.

– Кажется, я нашла местечко для своего магазина шоколада. – Я описываю ему величественный викторианский стиль здания, но не забываю уточнить, что все определится только после встречи с инвесторами.

Макс неторопливо поглаживает мою спину, рисуя круги.

– Похоже, это идеальное место. А Стейси что сказала?

– Ей тоже очень понравилось, – говорю я. – Кстати об этом. Я все хотела сказать… Я удалила приложение для поиска друзей.

Макс целует меня в макушку.

– Спасибо. Думаю, ты приняла верное решение.

Я вздыхаю.

– Моя дружба с Беатрис и Кэрри окончена.

– Мне очень жаль, – говорит он. – Ко мне в клинику сегодня приходил Крэйг.

Я отстраняюсь и смотрю Максу в глаза, вскинув брови.

– Не в качестве моего пациента, – смеется он.

Это меня и смутило. В голове сейчас беспорядок.

– Он зашел и спросил, есть ли у меня пара минут, – говорит он и пропускает волосы через пальцы. – Похоже, Беатрис на стороне Джеффа в ситуации с директором и Эленор, потому что он ее адвокат.

– Да, это я поняла, – говорю я.

Макс вздыхает.

– И еще он извинился.

– За что?

– Помнишь, как мы ходили играть в гольф в марте?

Помню. Ребята спонтанно решили собраться на игру, потому что день выдался на удивление теплый. Тогда мы в последний раз увиделись все вместе с детьми, не считая футбольных матчей. Мы собрались в парке: дети часами играли вместе, пока мы впитывали витамин D.

– Потом мы с Крэйгом выпили по пиву, и он сказал, что у них с Беатрис возникли сложности.

Я подаюсь вперед.

– Почему ты раньше не сказал?

Не понимаю, почему он не додумался мне сообщить. Беатрис была моей лучшей подругой, и такие новости колоссально важны. Если бы я знала, что дело идет к разводу, то смогла бы поддержать Беатрис.