Александр гладит кота, который поднимается на задние лапы, упираясь мордочкой в его большую ладонь. Почему жизнь вдвоем не похожа на такие моменты? Никаких недомолвок, просто удовольствие сидеть рядом после совместной работы. Получается, приближаться можно только к добрым мужчинам, которые умеют двигать мебель… Александр залпом допивает воду. Кто-то его ждет. Ко мне это не относится. Если бы я захотела для пущей важности заполнить все клеточки своего ежедневника, то смогла бы написать лишь «почистить зубы», «эпиляция», «душ», «вынести мусор», «покормить кота». У меня есть масса времени, чтобы размышлять над тем, что большинство людей делает, даже не задумываясь. Я наблюдаю за мужчиной, который мне помог, и за котом, которого украла. На короткое мгновение они оба принадлежат мне, напоминая о простом человеческом счастье. Но это мгновение уже уходит, и я грущу. Даже если мне кажется, что я чувствую себя лучше, я все еще нахожусь в плачевном состоянии, раз уход коллеги, который пришел помочь передвинуть мебель, причиняет мне столько горя. Александр встает.
– Мари, надеюсь, мы тебе помогли.
– Как ты можешь в этом сомневаться?
– Мне пора.
Сандро дежурит в казарме в ожидании катастрофы, которая может в любой момент обрушиться на бедный город, готовый спасти его любой ценой. Кевин сидит с детьми, исполняя роль отца и мужа. Александр идет на свидание к той, которая его ждет, а я остаюсь одна с Парацетамолом.
Я провожаю коллегу до двери. Он протягивает мне руку. Это странно, но я не решаюсь чмокнуть его в щеку. Похоже, он также не ждет, что я брошусь ему на шею. Ну ладно, обойдемся рукопожатием.
– Хорошего тебе вечера, Мари. До завтра, увидимся на работе.
– Спасибо еще раз. Вы так много делаете для меня, что мне придется превзойти себя, когда я приглашу вас на ужин. Без икры на золотых блюдцах не обойтись!
Он переступает порог и вдруг останавливается. Затем наклоняется и поднимает что-то с коврика у двери.
– Держи, это, наверное, для тебя.
Еще один конверт. Тот же почерк. Руки у меня начинают трястись, а вслед за ними и все тело, но я отчаянно стараюсь это скрыть.
– Спасибо, Александр…
Я произношу это несчастным голосом человека, который знает, что смерть идет за ним по пятам и ей известен его адрес и код подъезда. Александр уже уходит. Если до сих пор меня огорчала перспектива провести вечер в одиночестве, то теперь я просто боюсь оставаться одна. Даже если автор писем не он, может, все-таки попросить его переночевать у меня?
Эмили протягивает мне письмо с тяжелым вздохом: – Думай что хочешь, но я по-прежнему считаю его методы странными. Какая-то игра в кошки-мышки. Либо у него мозг четырехлетнего ребенка, либо он знает, что делает… Судебный психиатр, конечно, извлек бы из этого текста больше.
– Да я уже не знаю, что думать! Я перечитывала это письмо всю ночь, выискивая в каждой фразе скрытый смысл. Я то впадала в панику, то испытывала нечто вроде нетерпения. Мне не терпелось увидеть неизвестно кого, можешь себе это представить? К счастью, продолжалось это недолго. Все-таки подозрительность взяла верх. В результате я нахожусь в странном состоянии! Но самое ужасное, что этот тип пришел и положил письмо
– Может быть, конверт принес твой консьерж…
