Сначала я слышу голоса. Они извлекают меня из небытия. Я чувствую себя пловчихой, задержавшей дыхание, пленницей морских водорослей. Идеи, образы связывают меня по рукам и ногам, не давая подняться на поверхность. Мне нужен воздух. Я задыхаюсь. Поток эмоций, из которого я пытаюсь выбраться, подхватывает меня и снова утаскивает на дно. Но внезапно я начинаю дышать полной грудью.
Я открываю глаза, но различаю лишь смутные силуэты. Я на чем-то лежу. Кто-то держит меня за руку. Я поворачиваю голову к тому, кто сидит рядом. Сандро?
В комнате два человека, но я не понимаю, кто это. Все очень расплывчато. Один из них в белом халате, другой в чем-то темном.
– Мари? Ты меня слышишь?
– Она очнулась…
Голоса мужские. Я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться. Я хочу знать, кто это и у кого такая бархатная кожа.
Это врач и Венсан, коммерческий директор: это он держит меня за руку. Наклоняется и гладит меня по лбу. Даже в полубессознательном состоянии я нахожу его жест нежным.
– Мари, наконец-то, – шепчет он. – Ты так нас напугала…
– Где я?
– В больнице, но все уже хорошо. Доктор говорит, что у тебя резко упало давление.
Ко мне подходит мужчина в белом халате.
– Вы, случайно, не беременны, мадам?
Венсан не выпускает мою руку. Несмотря на нескромный вопрос, он не отстраняется. Я слабо улыбаюсь и отвечаю доктору:
– Ну, конечно. Ведь меня зовут Мари, непорочное зачатие – наша специфика. С нами это то и дело случается. Если можно, предупредите архангела, у меня нет номера его мобильного…
Венсан улыбается. Доктор уходит.
– Тебя нашла Малика, когда вернулась с обеда. Ты лежала на полу у себя в кабинете и не шевелилась. Она помчалась к Петуле, та тоже запаниковала. Затем прибежала Валери, попыталась сделать тебе искусственное дыхание, а потом заявила, что ты умерла. Ты помнишь, что произошло?
– Я разбирала почту…
Вспоминаю о письме. И тут же закрываюсь, как устрица. Главное не сказать ничего, что может выдать меня перед одним из подозреваемых.
– Ты разбирала почту и упала, так? И больше ничего? Может, тебя вывело из равновесия какое-нибудь письмо?
– Нет. То есть я не помню. Скажи, Венсан, это ты решил привезти меня сюда?
– Дебле велел, чтобы мы вызвали пожарных[6]. Он хотел отправить тебя с ними одну, но я отказался. Как можно было тебя бросить.
Мне нравится эта фраза. Он произнес ее так естественно, с убежденностью, которая мне по душе. Тот, кто пишет мне письма, вполне может так разговаривать. Венсан совсем рядом, от него приятно пахнет. Я никогда не замечала, что у него красиво очерченный подбородок. Он с улыбкой смотрит на меня. Настоящий мужчина поступил бы именно так, если бы речь шла о его любимой. Неужели это он назначил мне свидание через двенадцать дней? Нельзя сейчас об этом думать, иначе мозг опять отключится. Я снова вижу, как открываю письмо. Вспоминаю это ужасное ощущение. Когда я прочла, что он так долго не будет писать, мне показалось, что земля разверзлась у меня под ногами.
– Думаю, они скоро тебя отпустят. Я могу подвезти тебя домой, если хочешь. Но лучше бы тебе не оставаться одной сегодня ночью…
Венсан отпускает мою руку и берет стул. Я больше не ощущаю тепла его ладони, и внезапно мне становится холодно. Он садится и смотрит на меня. Как мне кажется, с нежностью.
– Я очень рад, что ты пришла в себя, – тихо говорит он. – Ты меня напугала. Забавно, мы каждый день работаем бок о бок, проводим вместе времени больше, чем с нашими родными, но так плохо знаем друг друга. Ты, наверное, только недавно обратила на меня внимание. А я всегда видел в тебе личность. Твоя вспышка гнева против Дебле меня не удивила. Ты хорошая девушка, это чувствуется.
Мои мысли плавают в густом тумане, сотканном из желаний и сомнений, убежденности и принципов, готовых испариться при малейшем проблеске надежды. Он думает, что я его не замечала, как и было написано во втором письме. В субботу на вокзале я и его представляла идущим мне навстречу по платформе. Признаюсь без ложной скромности: он был одним из первых в кастинге. Букет цветов прекрасно смотрелся бы в его больших ухоженных руках. А как бы я смотрелась в его объятиях? Пора прекратить все время об этом думать. Если так будет продолжаться, я попрошу, чтобы меня ввели в состояние искусственного сна, чтобы сердце и мозг немного отдохнули. В то же время моей вины здесь нет. Я не искала приключений. Я не хотела этих писем, я не просила Венсана сопровождать меня в больницу. Но сейчас, независимо от того, кто он – пока официально не признанный мужчина моей жизни или просто внимательный коллега, – мне просто хочется, чтобы он снова взял меня за руку и больше не отпускал.
Врач возвращается и спрашивает Венсана:
– Вы муж?
– Коллега.
Доктор улыбается и говорит мне:
– Вам повезло, что у вас такие коллеги! Он провел возле вас всю вторую половину дня. Мне каждый день встречаются мужчины, которые не делают столько даже для собственных жен!
Мне кажется, Венсан покраснел. «Всю вторую половину дня?»
– А сколько сейчас времени?
– Почти восемь вечера.
– Я что, все это время была без сознания?
