Еще только утро, а я уже встретила старушку, которая каждый день ждет своего покойного мужа, и месье Альфредо, который отмечает день рождения покойной жены. Жизнь, похоже, снова пытается мне что-то сказать, но я не понимаю – что. К тому же я немного опасаюсь ее нового послания. Что оно означает? Ни к кому не привязывайся, ведь мы всегда теряем любимых? Смерть заберет твоего супруга, если только раньше он не сбежит к другой? Я стараюсь все-таки настроиться на позитив.
Постепенно жильцы собираются во дворе. На этот раз люди, которые обычно лишь пересекаются, встречаются по-настоящему. Сегодня, независимо от того, кто мы, записи в наших ежедневниках совпадают. Я и представить не могла, что здесь живет столько народу. Когда встречаешь каждого по отдельности, об истинных масштабах не догадываешься. Толпа впечатляет. Здесь и семьи, и пары, и старики, и одиночки… Целый мир, пусть и небольшой. В виде исключения детям разрешили играть в рощице. Им даже можно лазать по деревьям. Лула, девочка со складным стулом, стоит возле дерева и просит уже взобравшихся на него мальчишек поднять ее. Они протягивают ей руки и втаскивают наверх. Другие детишки, помладше, бегают вокруг и визжат от восторга. Помню, я в их возрасте тоже бурно радовалась, когда мне случалось переживать что-то необычное в привычных местах. Ярмарка в школе, праздник в магазине, наши с Каро домики из матрасов… Сегодня ко мне возвращается это чувство, а ведь я считала его давно утраченным. Жалею ли я, глядя на ползающих под столами малышей, что детство безвозвратно прошло? Нет. Поскольку сегодня я могу не просто жить, но и вспоминать и ценить то, что происходит.
Основные приготовления закончены; я поднимаюсь к себе, чтобы принять душ и переодеться.
Я сушу волосы и поглядываю в окна гостиной. Парацетамол между сеансами умывания тоже наблюдает за суетой, царящей во дворе.
– Ты останешься здесь, малыш, я буду навещать тебя время от времени.
Я не единственная, кто переоделся к обеду. Спустившись вниз, я обнаруживаю месье Альфредо в шикарном наряде. Теперь на нем не привычный синий халат, а белоснежная рубашка и строгий элегантный костюм серого цвета.
– Вы роскошно выглядите, – говорю ему я.
– Спасибо. Этот день очень важен для меня.
Я ощущаю аромат его одеколона – древесный, мужской, надежный.
Все готово. На столе с закусками, рядом с маленьким букетом красных роз стоит портрет очень красивой женщины. Это Мануэла. Эмили не преувеличивала, когда говорила о ее фотографиях в комнате консьержа. Ее красота действительно привлекает внимание.
Такое впечатление, будто мы на свадьбе. Все красиво одеты, улыбаются, шутят. Некоторые только знакомятся, другие, судя по всему, не виделись с прошлогоднего обеда, но очень рады встрече. Повсюду бегают дети. Мне кажется, что тут собрались все жильцы. Месье Альфредо поднимается на ступеньки подъезда и хлопает в ладоши.
– Дамы и господа, друзья мои, настал час аперитива. Предлагаю отведать портвейн, который вы вряд ли когда-нибудь пробовали!
Бокалы наполняются будто сами собой, царит атмосфера всеобщего веселья. Мы чокаемся. Люди начинают общаться. Я слушаю. Мужчины в основном говорят о работе. Женщины – о детях. Я держусь в стороне.
Солнце уже осветило двор, и молодая женщина на каблуках пытается поймать сына, чтобы надеть ему кепку, но он вырывается. Месье Альфредо окликает ребенка:
– Микаэль, пожалуйста, доставь мне удовольствие, надень эту кепку. В ней ты похож на гонщика.
Малыш тут же слушается. Месье Альфредо – поразительный человек. Будь это в самом деле свадьба, он однозначно был бы отцом семейства. Все его уважают. С каждым он говорит доброжелательно, но не стесняется высказаться, если что-то не так. Однако, несмотря на солнце и праздничную атмосферу, мы не на свадьбе и мы не семья. Мы жильцы дома, где он работает консьержем. Я не раз задавалась вопросом, как люди реагируют на его прямолинейность, и результат меня удивил: к мнению месье Альфредо все прислушиваются. Более того, все его ценят.
Сосед, чья машина оставляла масляные пятна во дворе, подает сигнал, и мы поднимаем бокалы в честь Мануэлы и месье Альфредо. Тост, посвященный покойной жене, кажется, не вызывает у месье Альфредо ни печали, ни даже легкой грусти. Он ведет себя так, словно она сидит рядом. Чуть раньше я заметила нежный взгляд, который он бросил на ее фотографию. Я думала, что подобные чувства возможны только по отношению к живым людям. По-моему, это очень трогательно.
Когда приходит время садиться за стол, месье Альфредо говорит мне:
– Мари, мне очень жаль, но месье Дюссар еще в командировке. Он возвращается 13-го числа. Я посадил вас рядом с мадам Шэньчжэнь, третий этаж налево.
Значит, месье Дюссар возвращается 13-го… Вас это, возможно, удивит, но, хотя в списке главных подозреваемых остался только он, мне все сложнее представить его в роли загадочного воздыхателя. Либо ему удается виртуозно шпионить за мной…
Месье Альфредо подводит меня к столу:
– Вы будете сидеть справа от меня.
