Поздней ночью он пришел в избу. В потемках разделся и лег в углу на лавке. Когда его глаза присмотрелись к потемкам, то он увидел в переднем углу перед образами фигуру сидящего человека. Фигура кашлянула и по голосу Коля узнал хозяина. «Не спит, бедняга».
Утром Колю разбудил вой и причитание старухи, шум многих голосов, топот ног. Коля быстро встал со скамьи и пошел к выходу. В дверях он столкнулся с хозяином. У хозяина были заплаканные красные глаза и совсем седая голова. Еще вчера — седина лишь проглядывала среди темных волос. Загорелое морщинистое лицо хозяина казалось окаменелым.
— Что случилось? — спросил Коля.
— Стешка удавилась, — просто и глухо ответил хозяин.
— Где она?
— В сенцах.
Коля выбежал в сени. Сени были полны народом. Еще больше народу было во дворе. У стенки сеней напротив дверей на лавке лежала Стеша. Она как-то похудела вся и вытянулась. На ней красовалась чистая нижняя рубашка. Поверх рубашки лежал серебряный крестик. Посиневшее лицо Стеши было вспухшее. Глаза на выкате.
Пришли соседки и убрали покойницу в лучшее платье. Потом перенесли ее в комнату и положили на стол. Лицо накрыли белой фатою.
Приходили и уходили соседи, качали головами, охали, крестились, и осмотревши все в горнице, не спеша уходили.
Хозяин ездил к священнику на счет похорон. Но священник страшно много запросил с него за отпевание.
— Посуди сам, сын мой, — говорил священник, щуплый седенький старичок. — Она сама на себя руки наложила, а это в-е-е-е-л-и-к-и-й грех, сын мой, и отпевать-то не полагается. Самоубийца самый большой грешник. Б-о-о-о-л-ь-ш-о-й грешник. И меньше за отпевание я никак взять не могу, чадо мое. На себя грех беру. Придется каяться и покаянные вносить. Дешевле взять с тебя, сын мой, ни в коем разе не могу.
Пришлось хозяину пустить в продажу свои серебряные часы и кое-что из имущества. И только тогда набралась нужная сумма для уплаты священнику. Решено было хоронить завтра.
В сутолоке Коля совсем забыл, что у него в кармане лежит записка от Федора. Он взобрался на чердак и быстро прочел записку. На грязном лоскутке бумаги шифровано значилось.
«Немедленно свяжись с сестрой Феней из больницы; узнай, где Михеев и как скоро будет расстрел санаторцев. Немедленно сообщи мне. В 12 ночи устраиваем налет. Предупреди остальных и Феню. Нужно, чтобы в разных местах местечка была стрельба. Нужна паника. Всем оставаться по местам.
Было уже десять часов утра. Коля стремглав бросился на улицу. Поспешно зашагал к концу села. По дороге встретился с товарищем, тоже секретно работавшим здесь от ЧК. Передал ему шифровку, и не останавливаясь, пошел дальше. Вышел на столбовую дорогу. Остановился у телеграфного столба и принялся внимательно всматриваться в темную волнующуюся ленту людей возле корпуса больницы. Среди темной массы вспыхивали яркие искры. «Сверкает оружие» — решил Коля. «Как же бы это проникнуть к сестре и не влопаться?»
Коля мучительно морщил лоб, но ответа не находил.
Стоял яркий солнечный день. Небо безоблачное. Слабый, теплый ветерок качает телеграфные провода. Телеграфный столб уныло и непрерывно гудит.
«Ничего не придумаешь. Хоть убей. А время идет».
Вдали показалась подвода. «Кто-то едет, надо не подать вида, что я интересуюсь». Коля уселся у края дороги возле столба. Снял сапоги и стал перематывать портянки.
Телега уже подъехала близко. Коля исподлобья смотрит на нее и видит в ней трех пассажиров. Одного Коля тотчас же узнал. Это был санаторский больничный врач. Рядом с ним сидела толстая женщина в белом костюме сестры милосердия. Третьим пассажиром был кучер, черноголовый мальчик лет 10-ти без шапки. У доктора откинулась назад шляпа. Он по-волчьи улыбался. Его спутница поминутно громко и грубо смеялась. На Колю они не обратили внимания и, даже не посмотрев на него, проехали мимо.
Вдруг лицо Коли засияло хитрой улыбкой. «Разве попробовать? А почему бы и не попробовать?».
Коля вывернул на дорогу содержимое всех карманов. Просмотрел внимательно удостоверение от Советов. Все было в порядке. Вынул из бокового кармана чистый, но измятый лист бумаги и, прислонившись к столбу, написал на нем несколько слов четким почерком. Спрятал написанное в карман и смело зашагал по направлению к больнице. На расстоянии 200 шагов от нее его задержал казачий патруль.
— Куда, малец — вороти назад.
— Мне нужно в больницу, — смело сказал Коля. — Важное дело.
— Важное дело — хо-хо, — засмеялись казаки. — А ну-ка, расскажи нам, какое такое у тебя важное дело.
Коля достал написанную им у столба бумажку. Казак что постарше, как видно начальник патруля, взял бумажку, откинул высокую барашковую шапку на затылок и стал читать вслух.
— Ага! — Старший казак почесал загривок. Помолчал. Потом совсем молодой безусый казак сказал:
— Чего там, обыскать его, и пущай идет.
