«Пройти незамеченным вниз никак нельзя, — решил Коля. — А время бежит. Ладно. Что будет, то будет». Он спрятал за пазуху наган, обошел наверху холма дорогу, и по крутому, местами обрывистому склону холма стал сползать вниз. Откос холма шел к реке. — Это Коля знал хорошо. Но глубина воды в этом месте была по колено. «Важно не шлепнуться раньше времени вниз, а то и косточек не соберешь», — думал сползавший вниз Коля. Ползти и удерживаться от падения было очень трудно. Песчаная почва сыпалась из под ног и рук. Мелкий кустарник, росший на обрыве, был сухой и ломался. Временами Коле казалось, что вот он уже летит вниз, но подвернувшийся куст или камень удерживали его от падения. Уже силы покидали его мышцы, как он услышал тихий всплеск воды под ногами. «Должно быть, сорвавшийся из под ноги камешек упал в реку». Коля припал на месте. Взял камешек и столкнул его вниз. Тотчас же внизу булькнула вода. Коля спустился еще на аршин, и его ноги коснулись воды. Еще движение, и он стоял по колено в воде. Теперь в нескольких шагах направо должен быть санаторский забор. Держась за обрывистую стену берега руками, Коля прошел по реке несколько шагов. Берег стал более отлогим. Коля выполз на него. Снял сапоги, и вылил из них воду. Потом надел их на босу ногу. Не спеша подошел к темным массам направо. Это был дальний конец санаторского сада. Коля быстро перескочил через маленький заборчик и садом пошел к санаторскому дому. Вышел на бугор сада, держась за деревья и ветки кустарников. Два раза крапива обожгла ему руки. Часто колол шиповник.
Сад посветлел. Свет струился между деревьями от санаторского дома. Стали видны дорожки, усыпанные песком. Коля вынул наган и уже на коленях пополз по высокой траве дальше. Крики, шум, хохот стали слышны вокруг. Наконец, Коля остановился. Дальше продвигаться было нельзя. Сквозь просветы деревьев и кустарников видел Коля знакомую ему санаторскую лужайку, наполненную народом. В толпе преобладали офицеры в блестящих новых мундирах в полном вооружении. Не меньше их на лужайке было женщин, одетых и просто и крикливо. Среди этой женской в офицерской гущи Коля заметил несколько черных сюртуков, фраков, и пару студенческих фуражек. Толпа потоком прогуливалась вдоль зеленой стены лужайки. Звенели офицерские шпоры, раздавались звонкие трели женского смеха.
По середине лужайки торчал большой столб. На нем раскачивалась громадная электрическая лампа. Вокруг столба стояло несколько десятков больших столов, окруженных десятками стульев и диванов. На столах, разукрашенных цветами, стояли бутылки, вазы с фруктами, обеденные приборы, разные закуски в коробках, в тарелках и на тарелочках. В раскрытые настежь окна санатория неслись звуки шумного вальса. Некоторые офицеры и женщины раскачивались на ходу в такт музыке. Курили. «Человек 150–200 будет», — решил Коля. Посмотрел на часы. Часы показали 25 мин. одиннадцатого. «Так-с, будем ждать».
Коля уселся поудобнее, прислонившись спиною к стволу огромного дуба. Вложил капсюль в бомбу. Стал наблюдать за лужайкой.
Видит он, как один офицер с большой белой перевязью на рукаве мундира вскочил на стул. Грациозно помахал платочком над лужайкой.
— Господа, внимание. Господа, прошу минуточку… Их высокопревосходительство приглашает вас, господа, за стол. Пожалуйте, господа — Офицер соскочил с кресла. Потом опять вскочил на него, еще раз помахал платочком над лужайкой.
— Еще, господа. За стол нужно садиться так, чтобы не было дамы без кавалера. Господа офицеры, вашим заботам его превосходительство поручает наших прекрасных дам. Господа, его превосходительство надеется…
Ему не дали кончить.
— Ура генералу, — закричал высокий, картавый женский голос.
— Ура! — подхватила сотня офицерских голосов. Офицер с белым бантом вновь сошел со стула.
Музыканты заиграли марш «Под двуглавым орлом». Гости стали усаживаться за столы. Зазвенела посуда.
В центре лужайка сидело два офицера, 4 женщины и несколько штатских. Между ними Коля местного старого судью и санаторскую фельдшерицу.
Опять на стул поднялся офицер с белой перевязью и помахал платочком.
— Господа офицеры, наполните бокалы ваших дам и свои. Его высокопревосходительство будет говорить тост.
Зазвенели бокалы и рюмки. Послышались протестующие женские голоса.
— Послушайте, поручик, послушайте, ведь мне же столько нельзя… Я опьянею.
Из-за стола поднялся худой, высокий офицер. В правой руке у него дрожал бокал. «Генерал встал» — шептали за столом.
Генерал откашлялся и начал говорить тост.
