Неожиданно направо раскрылась дверь и на пороге показалась знакомая Борину фигура.
— А, Иванов, — вспомнил Борин, и хотел отвернуться, но встретившийся человек уже узнал его и изумление на его лице сменилось выражением злобы.
Иванов быстро скрылся за дверьми.
— Бежим вниз, — крикнул Борин. — После узнаем в чем дело.
Они бросились стремительно вниз по лестница… Вот уже улица… вот сад. Амо впереди между деревьями.
— Стой, — кричат Борину сбоку несколько голосов. Он быстро бежит, но его хватают за плечи и ведут обратно.
В квартире Григория Петровича шел спор.
— Пусти, пусти меня! — кричал Амо. — Это позорно!
— Замолчи, сумасшедший. Ну, какая польза? Ну, что мы можем сделать?
— Нет, я с этим не могу примиряться.
— Но Борина повесят.
Григорий Петрович сел около него. Глаза его были затуманены слезами. Но что же делать?
Несколько минут в комнате стояло тягостное молчание.
— Нет! — наконец, воскликнул Амо. Темное лицо его еще более потемнело, а у висков вздулись прыгающие жилы. — Нет, надо сделать все возможное, чтобы освободить его… Умру, но сделаю.
— Ну, что же ты, голубчик, сделаешь? Ну, что ты можешь сделать? Ну, что мы можем сделать?
— Что сможем? — лицо Амо горело решимостью. — Все сможем. Мы должны будем устроить побег.
— Каким образом?
— Каким образом освободим — это мы найдем. Лишь бы его сегодня не убили. В этом отношении у нас, старых дашнаков, большой опыт. Можно сделать так. Проследить, где он в заточении, и сделать налет… Или если его будут вести по улице, то совершить нападение.
— Ерунда. Детская вещь!
— Не ерунда. Только нужно будет обмозговать это дело. Надо так сделать, чтобы его в первую очередь не убила стража. Во всяком случае, нам нужно будет человек двадцать — тридцать. Сумеет ли их выделить городская организация?
— Нет, не сумеет. Этого нельзя сделать. Это будет равносильно провалу организации и ни к чему не поведет.
— А оружие достать можно?
— Это сумеем. Но…
— Никаких не должно быть «но». Жизнь Борина — драгоценная жизнь. Вы ложитесь, Григорий Петрович, а я еще посижу и хорошенько обдумаю все возможные пути действия… Уверяю вас, что у нас есть шансы на успех.
Ранним утром Амо уже распоряжался.
— Вот что нужно достать, Григорий Петрович. Все это должно быть у нас в доме к двенадцати часам. — Амо передал записку. Григорий Петрович прочел:
Хорошо оседланных лошадей с плетками…………………………………………2 шт.
Ручных бомб……………………………………………………………………10 —''—
Револьверов……………………………………………………………………12 —''—
Хорошо вооруженных людей…………………………………………..………3–5 чел.
Деревенских костюмов…………………………………………………………2
Пролеток с хорошими лошадьми……………………………….………………5
Бумаги, нужные для передачи в отряд.
Продовольствие на дорогу.
Григорий Петрович прочитал, покачал головою.
— Людей не достанем. Но все остальное достанем. Я пойду. А ты будешь здесь?
— Нет, я пойду к Железкину: пусть скажет рабочим. Охотники найдутся.
Уходя, Григорий Петрович сказал:
— Не могу я одобрить эту пинкертоновщину. Ничего не выйдет. Только себя и других погубишь. Не по-нашему ты действуешь, Амо.
— Ничего, ничего, отмахнулся обеими руками Амо. — После поговорим.
Григорий Петрович и Амо стояли на углу улицы возле комиссариата.
— Говорят, повели судить. Лицемеры. Плохо то, что белошапочников сменили казаки… Видишь, те ушли. Хотя ничего. Ну, я пойду расставлять людей. Ведь моя правда. Целых десять человек оказалось желающих. Я еще раз разъясню всем, расскажу, как действовать. С извозчиков пусть не встают. Один управляет лошадьми, другой угрожает бомбами. Затем нужно еще раз сказать, чтобы погромче кричали: «смерть большевикам». «Давайте нам большевиков, нечего с ними возжаться.» Понятно?
— Конечно, понятно. Только…
— И пусть следят за офицерами. Они могут догадаться убить Борина раньше, чем мы его освободим. Одобряете?
— Да, но…
— А когда Борин будет в наших руках, все ребята быстро разъедутся во все стороны. Одобряете план?
— Нет, не одобряю.
— Ничего, после одобрите. Ну, я пойду предупреждать. А сами вы, Григорий Петрович, уходите поскорее отсюда. А то взаправду провалите организацию. Скажите всей организации, чтобы была настороже.
Григорий Петрович покачал головой, поцеловал улыбающегося Амо и, вытирая слезу рукою, ушел за угол.
Борина втолкнули в ту боковую комнату над черным ходом, где он только что видел Иванова. Кто-то с силой бил его в спину.
Перед ним находилась маленькая комната, наполненная облаками табачного дыма. В дыму Борин увидел три фигуры. Ближе всех к нему стоял офицер, с растрепанной прической, зазвавший их на бал. На его лице был разлит неподдельный ужас. Одной рукою он держался за рукоятку браунинга, покоящегося в кобуре.
— Так это Предчека? — спрашивал он у соседа, выпучив глаза. Сосед спрятался за его спиной.
