Я так искренне расхохотался над ее предложением, что она смущенно залепетала:
— Что вами, что с вами?
— Благодарю за покровительство, но отказываюсь. Скоро за границею будет Чека, и тогда я отправлюсь за границу.
Но как бы там ни было, я решил с нею перейти фронт. Я немного успокоил ее, сказал ей, что там она будет во всяком случае в большей безопасности и что я окажу ей там всяческую помощь советом и делом. Я тогда говорил искренно.
Перед рассветом, когда начали тухнуть яркие звезды, мы были у реки. Часть ее находилась в наших руках, а часть у белых. Нужно было достать лодку и, пользуясь темнотою и туманом, сплошной стеною висевшими над рекою, подняться по реке несколько верст вверх.
Лодку мы нашли у деревянного моста через речку; она лежала, вместе с десятком других, вверх дном на песке, привязанная канатом к столбу. На мое счастье я не забыл захватить с собою перочинный ножик, а то нам бы с канатом голыми руками ни за что не справиться. Я посадил мою спутницу резать канат, а сам пошел вблизи поискать чего-нибудь, что бы заменило нам весла, так как весел у лодок не было. После непродолжительных поисков, я нашел две широких доски и один большой шест. Нужно было спешить, и я почти бегом вернулся к лодкам. Вместе с спутницей перетащил лодку к тяжело-плескавшейся темной воде, посадил ее на руль, а сам стал орудовать шестом и досками, в зависимости от глубины реки.
Уже стало светать, и я очень спешил проехать нужные нам 2–3 версты.
Тихо плескалась вода под ударами шеста. Но кругом в тумане ничего не было видно. По моим расчетам, мы уже давно проехали три версты, но я все еще продолжал толкать шестом лодку. Сквозь туман начали проглядывать близкие к нам берега. Я скала спутнице, чтобы она правила к левому берегу реки. Я был уже глубоко убежден, что мы цепь белых оставили позади.
Звезды уже к тому времени совсем погасли и загорелся восток. Когда мы уже подъезжали к берегу, то нас обстреляли. Пули цокали, попадая в воду и одна даже угодила в нос лодки. Я стал кричать, чтобы не стреляли, что мы свои. Стрельба прекратилась, и чей-то низкий голос с берега прокатился по воде «Прича-а-аливай!». Все-таки с некоторой дрожью я стал толкать лодку к берегу. «А вдруг, — думал я, — здесь не наши, а белые?» На страхи мои были напрасными. На берегу нас встретили красноармейцы сторожевого поста. На посту находились два пулемета, и если бы я продолжал грести дальше, то не миновать бы нам смерти. Начальник поста уже отдал приказ пулеметчикам обстрелять лодку. Я сказал начальнику поста, чтобы он нас тотчас же отправил в штаб полка или бригады, в зависимости от того, что ближе. «Срочное донесение», — сказал я. Он недоверчиво посмотрел на нас, но, не задерживая, направил в штаб дивизии, который находился в двенадцати верстах от поста. Разумеется, нас предварительно обыскивали, и у меня отобрали браунинг. Мы, под охраною четырех красноармейцев, через полчаса отправились в путь. Красноармейцы в пяти верстах от поста в селе достали две подводы, и дальнейший путь мы ехали на подводах.
В штабе дивизии я поговорил с военкомдивом, который оказался моим старым знакомым. Он угостил нас обедом, расспросил у меня про положение в отряде и губернии, затем затребовал автомобиль, и мы, уже без стражи, шоссейной дорогой, поехали в штаб армии. Штаб армии помещался в восьмидесяти верстах, в губернском городе Б. Прибыли в штаб армии в первом часу дня. Я попросил шофера подвести нас особому отделу армии.
В комендатуре особого отдела я застал хорошо знакомого мне чекиста Ершова. Когда мы вошли в помещение, то он долго смеялся надо мною и над моей спутницей, которую его насмешки приводили в сильнейшее замешательство. Я попросил его устроить ее где-нибудь поблизости со столом и дать ей на одежду. Ершов посмотрел на меня с удивлением, но все-таки отдал распоряжение. Сам же я, не переодевшись и не отдохнувши, пошел с Ершовым к начальнику отдела с докладом. Начальник отдела уже знал о нашем прибытии и ждал меня с нетерпением. Узнав, что из Н-ской губернии из партизанского отряда с донесением, он вызвал по телефону к себе начальника политотдела армии, начальника разведывательного управления и командующего армией. До их прихода я рассказал ему подробно наше положение и положение городской организации. Рассказал и о последней забастовке в городе.
— Только не знаю я, что теперь с забастовщиками, — сказал я в заключение.
— Они уже стали на работу, силой заставили, — сообщил мне начальник отдела. Я искренне похвалил отдел за хорошо поставленную информацию. Затем мы немного помолчали. Прервал молчание Ершов. Он поставил вопрос сразу ребром;
— Откуда ты, Федор, раздобыл эту аристократическую особу и на кой чорт ты ее сюда привез?
