Фантастический роман «Большевики по Чемберлену», изданный в восьми выпусках в Москве в 1925 году — истинное воплощение идеи Н. Бухарина о литературе «красного Пинкертона». Его герои, комсомольцы и партийцы, борются с «фашистами» и устраивают революцию в Индии. Автор романа, скрывший свое имя под псевдонимом «Тов. Инкогнито», до сих пор не установлен.
Близилось время созыва VIII конгресса Коминтерна. Начался советский день.
Из помещения миссии турецкого посланника в СССР вышли две молодые восточные брюнетки, почти цыганки по типу лица и жрицы по экзотической яркости платья.
Девушки, останавливаясь для совещания на углах улиц и неуверенно шагая по тротуарам, направились к центру Москвы.
Блуждавший по Герценовской улице тринадцатилетний пионер, сын типографского наборщика, рыжий Женя Волхонский, направлявшийся в редакцию пионерского журнала, для того чтобы внести от одного звена подписные деньги, увидев девушек, втянул многозначительно в себя воздух, оглядел их с ног до головы и осторожно последовал за чужестранками.
Тут же, приметив вынырнувшего из каких то ворот товарища, Женька поманил его к себе.
Пятнадцатилетний оголец с красным галстучком вокруг шеи и протертыми на коленках штанами быстро подошел к товарищу.
— Ты из хорошего отряда? — сблизившись конопатым лицом лоб в лоб с коллегой, спросил его испытующе Женька.
— Из батальона всех за всех! — выпрямился оголец с такой гордостью, будто эта фраза была не паролем организации, а титулом ветерана победоносной армии.
Женька схватил товарища за руку.
— Будь готов в таком случае.
— Всегда готов!
— Видишь, впереди пошли две шоколадные персианки. Ты их прежде видал?
— Нет?
— Значит это новые. Недавно приехали…
— Да. Пойти сказать товарищу Пройде?
— Нет, давай прежде посмотрим, куда они пойдут.
— Тогда давай догонять их.
— Да, а потом к Градимиру Петровичу.
— Идет…
И оба мальчугана, прибавив шагу, стали лавировать следом за двумя восточными незнакомками.
Через три четверти часа оба пионера поднимались по лестнице полиграфтреста, спеша проникнуть в кабинет председателя правления этого треста.
Градимир Пройда работал в кабинете с восьми часов утра.
Увидев вошедших и вытянувшихся в струнку мальчуганов, он повесил трубку телефона, по которой разговаривал, повернулся к ним и просветленно поднял глаза.
— Здравствуйте, товарищ Пройда! — дружно поздоровались пионеры.
— Здравствуйте, товарищи! Что скажете? Вы из хорошего звена?
— Из батальона всех за всех.
— А, слава хорошему батальону; что же вы скажете?
— На улице Герцена, Градимир Петрович, появились две какие то приезжие персианки. Их еще никто не видел здесь. У них заморские юбки и прочее, а на затылке чадры, хотя мордашки ими они не закрывают. Они путались по улицам и не знали сразу, куда идти. Пошли в Университет Трудящихся Востока. Мы смотрели за ними, как они вошли, а потом айда к вам.
Пройда, вытянув голову к ребятам, с интересом выслушал донесение и затем откинулся на кресло.
— Они с кем-нибудь разговаривали?
— Нет, только между собой все время советовались и не по нашему называли улицы…
— Спасибо, ребята, а как вас зовут?
— Меня Евгений Волхонский.
— Меня Егор Вагонетка.
— Хорошо! Буду помнить. Если новое что-нибудь узнаете об этих чужестранках или увидите еще приезжих из Азии, также сообщите. Слава батальону всех за всех!
— До свидания, товарищ Пройда!
Пионеры с видом людей, выполнивших героическое призвание, повернулись и оставили кабинет председателя полиграфтреста.
На некоторое время тот занялся текущей работой, принимая посетителей, просматривая переписку и отзываясь на телефонные звонки. Но вот, кончив разговор с одним из заведующих типографией, Пройда поднял голову и снова увидел одного из ребят.
На этот раз перед ним предстал комсомолец Володя Горячев, рассыльный Коммунистической Академии.
Подросток сделал шаг вперед.
— Здравствуйте, товарищ Пройда!
— Здравствуйте, товарищ! Вы из хорошей ячейки?
— Из батальона всех за всех, товарищ Пройда…
— Слава хорошему батальону! Что вы скажете?
— Я был сейчас у Трудящихся Востока. Туда пришли две какие то приехавшие из далеких краев путешественницы. Они спрашивали кого-нибудь «Гинду, Панжаб, Мадрас, Бомбей». Но все студенты ушли в экскурсию, и тогда они у дежурного начали спрашивать «большевик Пиройда, Пирой-да». Я не знаю, вас это они спрашивают, или нет. В канцелярии, чтобы от них отвязаться послали в Совет и рассказали, как идти на Тверскую. Они пошли, толкуют: «Совьет, Совьет», а я пришел предупредить вас…
— Спасибо, товарищ! Из соседней комнаты позовите пожалуйста мне Петряка, он немного практиковался уже на языках; я его пошлю узнать, в чем дело.
— Слушаю, товарищ Пройда!
За двумя девушками чужеземками, от экзотического вида которых исходило обаяние тропической жгучести, следило уже несколько пар пионерских и комсомольских глаз, когда они, добравшись до Совета, ничего, не добились там от барышень, сидевших на выдаче справок и уныло вышли на Советскую площадь.
