— Нет, просто мой личный музей. Я шесть раз объехал вокруг света, и мои предки не раз это делали. Больше того. Назовите мне вещь, которую, как вы думаете, я не смогу вам показать, и выпивка нам обоим будет за мой счет.
Фантастика. Я не мог понять, как я вытяну какие-нибудь сведения из этого типа. Он же идиот.
— Ладно, — сказал я, подыгрывая ему. — Покажите мне паровоз.
Он пробормотал себе под нос что-то вроде: «Паровоз? Где же это у нас паровоз?» Затем пошарил рукой за футбольным шлемом, за чучелом птицы, за миской, до краев наполненной иностранными монетами, и еще за какими-то вещицами, которых я не разглядел, а когда обернулся — поставил на стойку игрушечный паровозик.
— Вот вам паровоз, — заявил он, глядя на игрушку и ласково поглаживая ее рукой, потом, наклонившись ко мне, продолжал: — Этот паровозик был моей единственной игрушкой, которая уцелела после знаменитого пожара на Третьей авеню возле трамвайного парка пятьдесят лет тому назад. Я сам вытащил его из огня. Мне тогда было шесть лет. А девять человек обгорели.
Я допил пиво и уставился на него, не в силах понять, то ли он дурачит меня, то ли он не только полупьян, но и полностью не в своем уме. Если это юмор, то очень неуклюжий и по-детски наивный, не пробуждающий во мне никакого интереса. Ну почему мне не досталось заведение Ван-Барта, где можно было бы устроиться поуютней и преспокойно почитывать Толстого, а не вести беседу с шизофреником, смахивающим на убийцу.
— Прекрасно, — сказал я.
— Он еще бегает, — заверил меня Гил, завел паровозик, поставил на стойку, и тот прокатился несколько футов. Остановился, уткнувшись в «Криэйтив». В голосе хозяина слышалась гордость: — Вот видите? Еще бегает.
Господи, это невыносимо! Уж лучше бы мне сидеть в редакции.
Сумасшедший с важным видом водрузил игрушку на место, жужжанье колесиков слышалось, пока не кончился завод, затем он вернулся к стойке и, не говоря ни слова, налил мне пива, а себе шотландского виски. Я еще больше удивился, когда он прокашлялся, прочищая глотку, и с отсутствующим видом посмотрел на меня словно бы в ожидании. Господи Боже, неужели этот тип рассчитывает на бесплатную выпивку за показ любой безделушки? Впрочем, неважно. Я должен как-то расположить его к себе. Когда я заплатил, он сказал уже более дружелюбно:
— Да, сэр. Это один из лучших личных музеев в Нью-Йорке. Хотите увидеть что-нибудь еще?
— У вас, наверно, есть и хрустальный шарик. Или нет?
— Представьте себе, есть. — И он вытащил из-под распятия хрустальный шарик, каким играют дети. — Забавно, но каждый хочет увидеть паровоз, аэроплан или паровой каток, и, как правило, все хотят посмотреть и на хрустальный шарик. Этот я приобрел в Калькутте. Там я зашел к индусскому цыгану, который предсказывал судьбу, он посмотрел в этот шарик и сказал, что мне грозит опасность утонуть. И я сошел с парохода, на котором служил, и пока что устроился на берегу, а не прошло и двух дней, как этот пароход пошел ко дну вместе со всей командой. Тогда я сказал себе: «Святое небо, как долго еще надо мной будет висеть такая опасность?» Раньше-то я ни в грош не ставил подобные вещи, понимаете? Так что я снова пошел к этому цыгану и говорю, что, мол, хотел бы иметь у себя эту безделушку. А он отвечает — на своем языке, разумеется, — что эта вещица хранилась в его роду из поколения в поколение и он не может с ней расстаться.
Он все продолжал болтать чепуху. Господи Боже, подумал я, этому конца не будет. А я должен был делать вид, будто мне это интересно. Наконец он меня так допек, что не стало мочи слушать его дальше, и я сказал:
— Ладно, а теперь я хочу, чтобы вы заглянули в этот шарик и посмотрели, смогу ли я разыскать моего друга.
— Забавная получилась история. Когда я наконец отдал ему две тысячи рупий, которые он запросил, и принес шарик в гостиницу, я никак не мог заставить эту чертову штуку работать. И до сих пор не могу.
— Неважно, — сказал я, — выпьем еще по одной.
Он убрал на место хрустальный шарик, налил мне пива, а себе — шотландского виски. Мне невдомек было, как такой человек может вести дела в питейном заведении хотя бы неделю.
Прежде чем он покончил с виски, я продолжал:
— Друг, которого я не видел много лет, иногда заходит сюда, наверно, вы его знаете. Я хотел бы снова повстречаться с ним. Не подскажете ли, когда лучше всего зайти сюда, чтобы встретить его?
Глаза хозяина забегаловки сделались совершенно пустыми.
— Как его зовут?
— Джордж Честер.
— Джордж Честер. — Он глянул в дальний конец зала словно бы в раздумье, потом маска спала с его лица.
— Это имя мне незнакомо. Правда, я чаще всего не знаю имен своих посетителей. А как он выглядит?
— Он среднего роста и нормального телосложения, — ответил я. — Один наш общий знакомый сказал мне, что видел его здесь в прошлую субботу под вечер. С симпатичной блондинкой.
Он опрокинул стаканчик в глотку так, что края его, по-моему, даже не коснулись его губ. Неужели этот тип никогда не запивает? Меж тем он нахмурился и замолчал.
— Мне кажется, — сказал он наконец, — я знаю, о ком вы говорите. Он коротко подстриженный шатен?
