— Вот что мы сделаем: проведем экскурс в бизнес, связанный с подпольными абортами. Вторгнемся в общую проблему взаимодействия продолжения жизни с преступностью. Но рассмотрим ее на высшем уровне, только и всего. Продолжайте разрабатывать вашу тему, а когда бюллетень будет готов, мы его проштудируем и обратим внимание читателей на истинные последствия описанного там положения, указав одновременно на упущения в работе Комиссии. Но не дожидайтесь официальной публикации. Можете вы добыть хотя бы черновой вариант, скажем, через две-три недели?
Тони Уотсон, задохнувшись, молчал, и это свидетельствовало о том, что по крайней мере две тысячи долларов на лечение были брошены псу под хвост. Наконец он выдавил из себя:
— Попробую.
Совещание проходило как все, которые были прежде, и, если не произойдет какого-нибудь чуда, как сотни подобных обсуждений, предстоящих в будущем.
Через месяц убийство четырех человек на уединенной ферме, о котором говорил Нэт Сперлинг, сменится перестрелкой в Чикаго, склонность Тони к социологическим исследованиям произведет на свет отчеты о досрочном освобождении заключенных, новую страховую статистику, всеобъемлющее решение Верховного суда. Какова бы ни была тема, она сама по себе ничего не значила. Все дело заключалось в виртуозности каждого из нас и всех вместе взятых.
В конце холла, в отделе Сиднея, было окно, из которого много лет назад выбросился уже почти забытый всеми помощник редактора. Мне иногда приходила в голову мысль, не сделал ли он это после совещания вроде сегодняшнего. Собрал свои записки, прошел по коридору в свою комнату, открыл окно и сиганул вниз.
Но мы пока что не сошли с ума.
То, что мы утвердили на этом совещании, через три месяца прочтут миллион с лишним наших сограждан и примут наше печатное слово как нечто окончательное. Сами они могут этого не осознать, могут даже оспаривать наши решения, но все равно воспримут наши доводы, запомнят некоторые фразы, сформулированные в авторитетном тоне, и в конце концов у них сложится мнение, совпадающее с нашим.
Другой вопрос, конечно, откуда возникали наши мнения. Мы просто получали толчок извне и отмечали на обращенном к читающей публике циферблате больших часов правильное поясное время.
Но время, будучи меркой, по которой кроились и которой руководствовались столько жизней, порой странным образом подводило нас.
Без пяти двенадцать даже примерный план апрельского номера был еще слишком тощим. Леон Темпл и Рой завели бесполезный спор о некой радиопрограмме, которую Леон расценивал как серьезный заговор против здравого смысла, стало быть, чуть ли не как уголовное преступление, а Рой возражал, заявляя, что эта программа всего лишь мелкая неприятность.
— Она идет на довольно низком уровне, почему мы должны создавать ей рекламу? — спросил он. — Она, подобно плохим фильмам, пьесам или книгам, просто не попадает в поле зрения нашего журнала.
— Так же, как обычное мошенничество и изготовление фальшивых денег, — ехидно заметил Леон.
— Я понимаю, Леон, но в конце-то концов…
— В конце-то концов, — вмешался я, — уже полдень, и мы как раз добрались до высших ценностей, точка в точку.
Рой с улыбкой повернулся ко мне.
— Что ж, если у вас есть кое-что — выкладывайте.
— Думаю, что есть, — сказал я. — Мыслишка, которая всем пойдет на пользу, в том числе нам самим. Она касается «Фьючеруэйз». Нам всем кое-что известно о том, чем занимаются этажом ниже.
— Ох уж эти алхимики, — сказал Рой. — А самим-то им это известно?
— Я сильно подозреваю, — продолжал я, — что они сбились с пути с этими самыми Субсидируемыми Специалистами. Мы могли бы принести двойную пользу, занявшись ими и пустив пробный шар для них.
И я стал развивать свою мысль. По идее Субсидируемые Специалисты — это нечто грандиозное. Суть этой затеи — вложить капитал в одаренных молодых людей, чтобы создать им надлежащие условия, дать образование, а затем обеспечить им место в каком-нибудь выгодном предприятии, через которое и будет погашена первоначальная задолженность. Исходная сумма в виде обыкновенных акций и облигаций также предусматривала бы страховые премии, гарантируя нужную эмиссию и нормальный ежегодный дивиденд.
Разумеется, не все молодые люди, какими бы одаренными и удачливыми они ни были вначале, добьются одинаковых успехов.
Но организация действовала бы как объединенный фонд с единым руководством, и наши расчеты показали, что такое предприятие в конечном счете принесет огромную общую прибыль.
Нечего и говорить, такой план значил бы очень много для тех, кого изберут для участия в этом фонде. В каждого из специалистов нужно было бы вложить что-нибудь около миллиона долларов начиная с семнадцатилетнего возраста.
Я рассказал коллегам, что социальные последствия подобного проекта, если его довести до логического завершения, предполагали бы не только конец бедности, невежества, болезней, но и — неизбежно — конец преступности.
