Почти все утро они плавали взад и вперед по устью Майами-ривер. За гребнями вздымающихся волн они видели освещенную солнцем коричневую воду бухты, а на горизонте новые блестящие белоснежные здания среди паутины красных стальных конструкций.
– Строительство, вот что всегда мне радует глаз, – сказал Гомер Кассиди, указывая рукой с синими венами на город.
На безымянном пальце у него красовался большой золотой перстень с печаткой.
– А ведь это только начало… Послушай меня, парень, я ведь еще помню, когда Майами только начинал строиться, превращался, так сказать, в трамплин. Всего несколько развалюх между полотном железной дороги и рекой. А москиты?… Здесь были не москиты, а вампиры. Несколько бедняков выращивали ранние помидоры и постоянно болели из-за простуды и лихорадки… а теперь любо-дорого посмотреть… а там, в Нью-Йорке, нас пытаются убедить, что никакого строительного бума здесь нет.
Чарли молча кивал. Он вел борьбу с рыбиной, попавшей ему на крючок. Лицо у него покраснело от натуги, руки сводило судорогой от разматывания катушки.
– «Здесь ничего нет, кроме мелкой скумбрии» – так они пытаются убедить всех, что рыбалка здесь напрасная трата времени. Обычная пропаганда в пользу Западного побережья… – продолжал Кассиди. – Но, парень, должен тебе признаться, я предвидел все это давным-давно, когда еще работал со стариком Флэглером. Это был человек с даром предвидения… С ним я прокатился на первом поезде, следующем по дополнительной ветке на пароме до Ки-Уэста… Я тогда был одним из адвокатов, работавших на железнодорожную компанию. Детишки бросали розы ему под ноги, когда он шел от своего автомобиля к вагону… Во время строительства около тысячи наших рабочих унесло ураганом, но все же дорога была построена… а теперь только погляди на новый Майами… Майами-Бич. А что ты скажешь о Майами-Бич? Знаешь, вот она мечта Флэглера, ставшая явью.
– Ну, мне лично хочется… – начал было Чарли, но вдруг замолчал, сделав большой глоток джелпа из стакана, который только что ему подал цветной мальчик-слуга.
Теперь он отлично чувствовал себя, так как морская болезнь, по-видимому, отступила. Помня указания руководства по рыбной ловле Кассиди, Чарли резко выдернул из воды леску, чтобы привязать к ней новый крючок, взамен оборванного. Как все же было приятно сидеть на корме этой моторной яхты, подставляя спину жаркому солнцу, чувствовать соленые, высыхающие на лице брызги, потягивать виски с мятой, и больше ни о чем не думать.
– Кассиди, конечно, это настоящая жизнь… но неужели есть люди, которые занимаются тем, что им на самом деле нравится? Я просто хочу сказать, что пора мне кончать со всем этим рэкетом… инвестициями, капиталом, всем этим вздором. Я хочу выйти из этого бизнеса с небольшим капиталом, купить домик и заняться своим нормальным, кропотливым хлопотливым делом – двигателями, новыми самолетами, в общем, всем этим. Я всегда был уверен: будь у меня деньги, я сумел бы сам построить аэродинамическую трубу… ну, знаешь, такое приспособление, в котором испытывают все модели аэропланов.
– Само собой, – откликнулся Кассиди. – Только авиация способна сделать Майами настоящим Майами… Подумай, всего восемнадцать, потом четырнадцать, а потом и десять часов полета – и ты в Нью-Йорке… Ну чего мне тебе рассказывать… ты, я… сенатор… все вместе… а с этим аэропортом мы станем отцами-основателями… Боже, я всю жизнь ждал, когда можно будет сорвать приличный куш. Всю жизнь я работал только на других… вначале в суде, потом на железной дороге адвокатом, в общем все такое… Мне кажется, пора уже нажить свое состояние.
– Ну, а если они вдруг выберут другое место, когда у нас в руках будет контрольный пакет? Ведь такое уже бывало…
– Да что ты, парень! Они этого не сделают. Ты же сам видишь, какое здесь идеальное место для аэродрома… Для чего мне тебе твердить об этом, скоро и сам убедишься в моей правоте… к тому же ты хорошо знаешь нашего друга в Вашингтоне… это один из самых прозорливых людей в стране, он всегда умеет заглядывать далеко вперед… Деньги, которые я вкладываю в это дело, я не снял со своего банковского счета, потому что Гомер Кассиди разорен. Вот что меня больше всего беспокоит в данное время. Я просто действую в качестве его агента. И за все те годы, которые я работаю бок о бок с сенатором Плэнетом, я никогда не видел, чтобы он вложил хотя бы один цент в ненадежное дело, могу поклясться, готов даже заложить свою душу и тело.
– Да, старый сукин сын, – широко заулыбался Чарли.
– Нет, своего он не упустит, это ясно так же, как и то, что ослепший осел не моргает. – Он засмеялся. – Может, по сэндвичу с отличной виргинской ветчиной?
Они выпили еще, закусили бутербродом с восхитительной сочной ветчиной. Вдруг Чарли почувствовал, что его просто разбирает, так хочется поговорить. Все же какой прекрасный денек! Кассиди принимает его по-царски. Ему здесь так нравится.