Через несколько минут в узкой щели приоткрытой двери на самом деле показалось тонкое бледное лицо, голова, как всегда, торчащая на длинной худой, как у цыпленка, шее.
– Хелло, Чарли… сиди, не уходи.
Чарли выкурил еще одну сигаретку до его окончательно прихода.
– Готов поспорить, ты, наверное, умираешь с голоду, – сказал он.
– Ничего, Нэт, не беспокойся. Вот сидел, любовался прекрасным видом из окна.
– Каким видом? Ах, этим… Знаешь, кажется, мне за всю неделю, с понедельника до пятницы, ни разу не удается выглянуть в окно. Между прочим, старик Вандербильт[26] начинал на одном из этих красных пассажирских паромов. Порой мне кажется, что оторвись я от этого проклятого телеграфного аппарата, который мне передает последние биржевые известия, то чувствовал бы себя гораздо лучше… Ладно, пошли, нужно прежде перекусить.
В лифте Нэт Бентон все продолжал говорить:
– Послушай, ты на самом деле такой клиент, которого не так-то просто разыскать.
– Сегодня, по-моему, я впервые за целый год снял с себя рабочий халат! – засмеялся Чарли.
Они вышли через вращающиеся двери на улицу. Холодный ветер обжег им лица.
– Знаешь, Чарли, о твоих ребятах много говорят на улице… «Эскью – Мерритт» прибавила вчера пять пунктов. На днях приезжал какой-то парень из Детройта, отличный паренек, нужно сказать… ну, знаешь, с завода Терна… повсюду искал тебя. Мы договорились позавтракать с ним в следующий раз, когда он будет здесь.
На углу, под эстакадой надземной железной дороги, им в лицо ударил резкий, ледяной порыв ветра, на глазах выступили слезы. На улице толчея, вальяжные мужчины, мальчишки-рассыльные, красивые стенографистки, у всех озабоченные взгляды, поджатые, как и у Бентона, губы. «Сегодня очень холодно!» – Бентон с трудом ловил ртом воздух, теребя воротник пальто. Они, нырнув в неприметный подъезд, спустились в подвальный ресторан, откуда доносился приятный запах свежевыпеченных горячих булочек. С раскрасневшимися лицами сели за столик, углубились в меню.
– Знаешь, – сказал Бентон, – у меня такое ощущение, что твои ребята сейчас собираются делать неплохие деньги там, у себя.
– Да, пришлось немало повозиться, чтобы поставить компанию на ноги, – отозвался Чарли, погружая ложку в тарелку с гороховым супом. Он на самом деле хотел есть. – Стоит только на минуту отойти, как что-то начинает ломаться, все идет сикось-накось. Но теперь у меня замечательный парень, мастер, прежде работал на заводе Фоккера.
Нэт жевал бутерброды с холодным ростбифом, запивая их молоком с растопленным в стакане маслом.
– У меня такое скверное пищеварение, не лучше, чем…
– Чем у Джона Д. Рокфеллера, – подсказал Чарли.
Они засмеялись.
Бентон вновь вернулся к разговору:
– Послушай, как я уже сказал, я ни черта не смыслю в производстве, но всегда придерживался твердого мнения, что секрет добывания денег в бизнесе заключается в одном – в умении подбирать нужных людей, которые будут на тебя работать. Все просто – ты работаешь на них, они на тебя. В конце концов, твои парни гонят продукцию там, в Лонг-Айленд-Сити, но если ты хочешь делать деньги, то для этого должен приезжать сюда… Не так ли?
Чарли, оторвав взгляд от сочного куска мяса, который собирался резать, громко засмеялся.
– Конечно, – сказал он. – Нельзя же всю жизнь проторчать у кульмана.
Они немного поговорили о гольфе, а когда им принесли кофе, Нэт Бентон сказал:
– Чарли, я хотел кое-что сообщить тебе, потому что ты друг Олли и семьи Хамфриз, ну и все такое прочее… Накажи своим ребятам, чтобы не продавали акции. На твоем месте я собрал бы по сусекам все деньги на непредвиденные расходы и скупил бы все, что плывет в руки. Вскоре у вас появится шанс.
– Думаешь, подъем будет продолжаться?
– А теперь вбей себе в голову следующее: Мерритт со своей бандой волнуется. Они продают, значит, можно ожидать падения. Вот почему эти люди с Терна в Детройте ждут, надеясь все скупить по дешевке, понимаешь, им очень нравится твой концерн. Они считают, что ваш двигатель – чудо техники. Ну, если ты согласен, я готов заняться твоими брокерскими делами, составить отчет, ну, только ради нашей старой дружбы, само собой.
Чарли засмеялся.
– Черт возьми, никогда не думал, что у меня может появиться отчет о брокерских делах… Но почему бы и нет? Какого черта! Может, ты и прав.
– Мне просто хочется, чтобы ты в одно прекрасное утро не проснулся на холодном зимнем тротуаре, Чарли, сечешь?
После ланча Нэт Бентон спросил Чарли, приходилось ли ему видеть, как работает фондовая биржа.
– Если не видел, то не грех и поинтересоваться. Перейдя через Бродвей, они пошли вниз по темной
узкой улочке, затененной высокими зданиями. Ветер безжалостно хлестал их по лицам. Они, юркнув в подъезд, оказались в вестибюле, в котором было полным-полно народу.
– Боже, этот проклятый ветер, по-моему, отморозил мне мочки ушей!
– Ты бы посмотрел, что делается у нас там, откуда я приехал, – откликнулся Чарли.
