Сквозь мою эгоистичность я ощутила его чувства. Он достает из кармана черной ветровки лист бумаги. Я сижу от него слишком далеко, чтобы разглядеть что там. Но он идет мне навстречу и, заметно смутившись, протягивает лист. Я удивленно смотрю на изображение нас с Ханной буквально лицом к лицу. Нас невозможно не узнать. Провожу пальцем по четким линиям наших лиц. Каждый штрих аккуратен, а подходящие цвета делают изображение словно живое. Это не просто какие-то пустые лица. В наших глазах отчетливо виднеется искренняя радость и дружба.
— Вау. Я не знала, что ты настолько талантлив. — Не могу отвести взгляд от картины.
— Когда ты это нарисовал?
— Сегодня на пляже. Думаю, мы должны сделать Ханне прощальный подарок.
Надеюсь, ей понравится.
Моя совесть обрушивает на меня чувство вины. Чувствую себя виноватой. Вместо того, чтобы думать о других, я думала только о себе. А ведь Тристану не легче.
— Мне жаль. — Виновато опускаю голову.
— Скажи это завтра утром Ханне. А пока придумай, как лучше упаковать ей подарок.
Внутренне я благодарю его за смену темы. Благодаря ему мне стало легче. Мой взгляд бесцельно пробегает по комнате. Никаких идей. Еще раз осмотрев свой хаос, я кое — что придумываю.
— А что, если мы сами сделаем рамку?
— Отличная идея. — Тристан улыбается мне. — Давай начинать.
Я рада, что смогла чем-то заняться. Мы с Тристаном выкладываем ракушки на деревянные панели, предварительно смазывая их клеем. У Тристана пальцы гораздо тоньше моих, поэтому он оказывается более ловким. Он смог выполнить самые мелкие детали работы, что в итоге оказалось впечатляющим.
— Хана будет рада. — Смотрю я на отличный результат работы.
— Я тоже так думаю. В конце концов, она отсюда уходит.
Следует длинная пауза прежде, чем я решаюсь задать ему вопрос.
— Как долго ты здесь находишься?
В комнате воцаряется прежнее напряжение. Вероятно, я ступила на опасную территорию. Тристан смахивает со своих джинс невидимый пух. Он откашливается, избегая зрительного контакта.
— С прошлой осени.
Я не ожидала, что он честно признается. Тристан редко говорит о своей жизни и о прошлом. По сути я ничего не знаю о Тристане.
— Мы с братом попали в аварию. Мы были на пути к Восточному побережью. Нас ждал летний отдых во Флориде. Мы с нетерпением ждали этого и продумали все вплоть до мелочей. Мы не просчитали только одно — гонщика на трассе.
Не смею прерывать его. В тишине комнаты слышно только жужжание ламп.
— Джейсон скончался. Сторона водителя врезалась в дерево. Меня вытащили с тяжелейшими травмами. Два месяца спустя меня перевели сюда.
Потрясенная, я прикусываю язык. Мне кажется, что этого он еще никому не рассказывал. Мой несчастный случай был всего лишь неудачей. Спортивной травмой. Но есть вещи, которые нельзя ни с чем сравнить. Никто не может вернуть человека из мертвых.
— Мне очень жаль. — Лишь это мне удается произнести. Тристан бормочет что-то нечленораздельное. Но у меня складывается ощущение, что ему стало немного легче после того, как он рассказал о случившемся.
Мы прощаемся, потому что становится ясно, что это все, что он хотел сказать. Я не знаю, как должна реагировать в подобной ситуации, поэтому просто отпускаю его. Уже полночь, но я трачу еще несколько часов на то, чтобы подготовиться к прощанию с Ханной.
До рассвета я не видела кошмаров, потому что так и не сомкнула глаз. Мне очень нужен тот, кто в темной комнате смог бы выслушать меня, понять мои чувства и страхи.
Тот, кто мог бы меня вразумить, прислушаться ко мне и быть на моей стороне. Из-за такого направления мыслей, я вспоминаю об Эрин. Но я бы не хотела сейчас с ней говорить. Может, стоит навестить Тристана или Ханну. Для этого мне придется пересесть в инвалидное кресло и катиться по пустынным коридорам. При мысли об этом смелость покидает меня. В ответ меня пронзает отчаянное желание стоять на своих ногах и желание двигаться самостоятельно. Тристан, Ханна, Джош и Алек помогли мне выбраться из черной дыры. Благодаря помощи медсестер я научилась выбираться сама из постели. Так же мне помогают принимать ванну.
Смотрю на себя в зеркале. Под глазами у меня темные круги. Несчастный случай отразился на моем лице.
Солнечный свет заливает комнату, демонстрируя, как танцует в лучах пыль, и ко мне возвращается хорошее настроение. Сегодня день Ханны. Мои проблемы могут подождать каких-то 24 часа. Надеюсь, что мой вчерашний спектакль не помешает сегодняшнему дню. Машинально наношу на ресницы тушь. Обычно серферы не наносят мейк-ап. Тонкими линиями подвожу глаза. После несчастного случая я изменилась. И здесь я не чувствую потребности носить маску.
Около восьми я спускаюсь вниз. Тристан ждет у столовой, где царит шум и суета.
— Доброе утро, — сонно бормочет он. Его черные волосы, которые обычно спадают на лоб, сегодня уложены гелем назад. Я не единственная, кто подготовился ко дню Ханны.
