– Пойдет. Работы много. За последние два дня поступило несколько пациентов, трое были в тяжелом состоянии… А еще Рия…
– Знаю, – коротко отвечает Грант. – Девочка нам уже как родная.
Он пытается относиться к происходящему с юмором, но я вижу, что переживает не меньше меня.
– Да, – бормочу я, и мы оба смотрим в сторону, где находится палата Рии, словно можем увидеть девочку отсюда.
– Доктор Брукс еще здесь?
Грант морщится, выражая сочувствие.
– Да. У него операция. Она должна была давно закончиться, но увы. Можешь посмотреть, если хочешь. Это в операционной 1Б на другом конце стационара. Там есть зал для наблюдателей.
– Что за операцию проводят?
– На сердечном клапане.
– Вот как… – бормочу я. Желание посмотреть операцию борется с желанием поехать домой, купив по дороге что-нибудь поесть. В идеале – что-нибудь горячее.
– Поезжай домой, а то выглядишь просто ужасно.
– Ну спасибо, – хмурюсь я.
Грант поднимает руки, защищаясь и извиняясь одновременно.
– Прости, но это правда. Если тебя утешит, ты не единственная, кто валится с ног после первой рабочей недели.
– Рада слышать.
– Что ты от него хотела?
– От кого? – непонимающе спрашиваю я.
Грант, смеясь, уточняет:
– От доктора Брукса.
Да, точно. Господи, мне действительно надо поспать…
– Ничего важного, просто… личный вопрос. Я собиралась спросить, когда же Рия… – замолкаю и сглатываю появившийся в горле ком.
– Получит новое сердце? – подсказывает Грант. Черты его лица смягчаются, и я грустно киваю. Мне столько хочется сказать… Рия слишком маленькая, слишком хрупкая, слишком счастливая. У нее вся жизнь впереди. Первый поцелуй, первая любовь, первое путешествие в одиночку, выпускной бал… Перед ней открывается целый мир, но он, возможно, ее не дождется. Это нечестно.
– Неизвестно. Она первая в списке, но… Ты знаешь, как это бывает.
– Да, – шепчу я.
Чтобы появилось донорское сердце, кто-то должен умереть. Его сердце должно подойти Рие. При мысли, что девочка умрет, мое горло сжимается, а грудь наливается свинцом. Нужно отвлечься и подумать о чем-нибудь другом.
– Хорошо. Я пошла. Увидимся в воскресенье. Спокойной тебе смены, – постучав по стойке, иду к выходу.
– Спасибо. Но в воскресенье у меня выходной. А ведь в воскресенье будет нормальный кофе, – сокрушается Грант.
Улыбнувшись ему, выхожу из отделения. В голове вертятся мрачные мысли.
– Хватит меня осуждать, у меня действительно была тяжелая неделя, – говорю я резко и впиваюсь зубами в пеперони с двойным сыром.
– Иногда мне кажется, будто это ты старшая сестра, а не наоборот, – со вздохом отзывается Джесс, потирая лоб. – Или даже бабушка.
– Не драматизируй.
– Не говори с полным ртом! Особенно когда твоя сестра голодна и тоже не отказалась бы от пиццы.
– Что говоришь? Что-то про хорошие манеры? Но при чем тут моя пицца? Прием! Ты меня слышишь? Черт, – бормочу я. Скайп завис. Начинаю барабанить по клавиатуре. – О, ты вернулась!
Застывшее изображение сестры приходит в движение, и Джесс окидывает меня обеспокоенным и в то же время укоризненным взглядом.
– На чем мы остановились? Ах да: ты совсем как бабушка!
– У меня была долгая смена. Я пережила первую неделю на новой работе. Я усталая, скучная, и мне нравится сидеть дома.
Кладу корочку пиццы в коробку и вытираю руки салфеткой. Остался последний кусочек, но я его уже не осилю.
– Ты хоть с кем-нибудь познакомилась? Завела друзей? Встретила классных парней? Или коллег? – Джесс играет бровями.
– Насчет друзей не знаю. Время покажет. Пока мы лишь товарищи по несчастью.
– Мне из тебя каждое слово клещами тянуть?
– А что ты хочешь услышать?
– Что у тебя появился парень, который вытрахал из твоей головы мысли о Джоше.
Поперхнувшись воздухом, откашливаюсь и смеюсь так громко, что чуть не падаю с дивана.
– Ты понимаешь, что так это не работает? И потом, я давно забыла о Джоше. Из меня не нужно ничего «вытрахивать», – возмущаюсь я, делая большой глоток лимонада.
– Надеюсь, скоро в твоей жизни появится человек, который заставит твое сердце трепетать.
– «Заставит мое сердце трепетать»? Так вообще говорят?
– Конечно. Такие предсказания можно найти в китайских печеньках.
– Ты же согласна, что необязательно с кем-то встречаться, чтобы быть счастливой?
– Конечно, – отмахивается Джесс. – Посмотри на меня. Но…
Она мечтательно улыбается, отчего черты ее лица становятся мягче.
– Но я всем желаю таких отношений, какие были у мамы с папой. Можно быть счастливой, начать с кем-то встречаться, и быть счастливыми вместе.
Несмотря на сбивчивое объяснение, прекрасно понимаю, что Джесс хочет сказать.
– Хорошее пожелание. – Мы обмениваемся улыбками, и я вздыхаю: – Кажется, меня влечет Нэшвилл.
– А? Ты хочешь съездить в Нэшвилл? Разве не странно рассматривать город как сексуальный объект? – Она, хмурясь, задумчиво закусывает губу.
– Я люблю тебя, сестренка, но… ты очень тормозишь, когда не высыпаешься.
У Джесс вырывается вздох.
– У меня жесть, а не расписание. Почти все последние съемки были ночными. Я не виновата.
