Последние несколько дней были неповторимыми. Мы с Лорой виделись как на работе, так и после. К моим прочим страхам добавился страх, что со временем Лоры станет слишком много… Но этого не случилось. Оказалось, что мы с ней на одной волне – во всех смыслах. Что мы идеально подходим друг другу и наши отношения не влияют ни на работу, ни на возможность концентрироваться.
Мне нравится проводить время с Лорой, будь то дома – у меня, у нее, без разницы – или в больнице. С каждым днем становится легче обсуждать с ней медицинские вопросы, не говоря уже, что в свободную минуту, когда никто нас не видит, я могу поцеловать ее.
Эта мысль вызывает у меня улыбку, и я рад, что под маской ее не видно.
– Сперва остановим кровотечение, – говорю я, и ассистирующий интерн с готовностью выполняет команду, чтобы я мог беспрепятственно поставить дренаж.
Готово. Пациентка снята с аппарата искусственного кровообращения, показатели хорошие, дренаж на месте.
– Что дальше, доктор Ривера? – спрашиваю Митча, который наблюдает за операцией.
– Фиксация грудины проволочными серкляжами, – тут же отвечает он. Киваю.
– Смотрите внимательно, и тогда в следующий раз можете попробовать, – говорю я, начиная закрывать грудину.
После наложения серкляжа остается лишь саморассасывающимися нитками соединить ткани аккуратным хирургическим швом.
– Доктор Ривера, зашивайте пациента, – командую, передавая операцию в его руки. Митч без колебаний перехватывает инициативу. Этот парень бывает нетерпелив, но в операционной он всегда внимателен и сосредоточен. Это хорошо. И сейчас он отлично справляется с поставленной задачей. Рука у него твердая, швы аккуратные, ровные.
– Очень хорошо, – хвалю я.
– Готово, – затянув последний шов, говорит Митч скорее для себя, чем для остальных.
– Отличная работа.
Это касается не только его, но и всей операционной бригады. Анестезиолог медленно снижает дозу вводимых препаратов для анестезии, уменьшая глубину наркоза, чтобы пациентка могла дышать самостоятельно. После этого можно будет перевести ее в палату.
Выйдя из операционной, умываюсь и собираюсь вернуться в стационар, но меня зовет Белла:
– Нэш?
Подхожу к ней.
– Доктор Гарднер хочет тебя видеть, – говорит она. – Немедленно.
– Он сказал зачем? – спрашиваю я.
Белла качает головой.
– Нет. Он просто попросил передать, чтобы ты зашел к нему, как только закончишь с операцией.
Странно.
– Хорошо, сейчас же к нему зайду.
– Я ему сообщу.
– Спасибо.
По дороге думаю, что еще предстоит сегодня сделать. Навестить пациента, которому вчера сделали операцию на сердечном клапане, обследовать пациента с подозрением на опухоль и разделаться с накопившейся бумажной работой. Кроме того, надо сходить с Лорой в магазин за покупками. Она вбила себе в голову, что хочет сегодня заняться ужином, потому что уже несколько недель ничего не готовила. Наверное, сейчас она все еще на операции. А может, они с Александрой уже закончили…
Звенит лифт. Выйдя на нужном этаже, иду по коридору к кабинету Криса и стучу.
– Войдите! – раздается из-за двери приглушенный голос.
Переступив порог, обмениваюсь с Крисом приветствиями.
– Закрой дверь, – говорит он дружелюбно, но твердо, и я подозреваю, что разговор будет не из приятных. – Пожалуйста, садись, – Крис указывает на кресло для посетителей.
Усевшись, я спрашиваю:
– Зачем ты меня позвал?
Он складывает руки на животе и тяжело вздыхает.
– Не хочу ходить вокруг да около. Мне поступила жалоба.
– Проклятье. Что бамбини натворили? – Лихорадочно перебираю в уме варианты. Большую часть времени бамбини работают в неотложке, но у них бывают дежурства в хирургическом и в терапевтическом, и я не могу присматривать за всеми круглосуточно.
– Жалоба была на тебя, Нэш.
Эти слова как удар под дых – быстрый и неожиданный.
– Что, прости? – натянуто спрашиваю я, пытаясь взять себя в руки.
– Мне жаль, что вынужден тебе это говорить. Сегодня утром на тебя подали жалобу, которую, боюсь, я не могу игнорировать.
– О чем речь?
– Прежде чем мы перейдем к этому разговору, хочу, чтобы ты знал, я с большим неудовольствием…
– В чем дело, Крис? – перебиваю я.
Он сжимает губы и, помолчав, отвечает:
– Тебя обвиняют в том, что ты уделяешь особое внимание одному из наших интернов и компрометируешь других.
Я резко вдыхаю, а Крис тем временем продолжает:
– Злоупотребление властью.
– Кто подал жалобу?
– Нэш, – вздыхает он, – ты прекрасно знаешь, я не могу ответить на этот вопрос, пока идет расследование.
– Расследование? Ты собираешься открыть официальное расследование? – Наклоняюсь вперед, опираясь локтями в колени. Не могу поверить, что мне приходится вести этот разговор.
– Прости, Нэш, но у меня нет выбора. Если произошло недоразумение, все быстро разрешится. Ты же знаешь, я должен действовать по протоколу.
– «Если»? – сухо смеюсь, проводя руками по волосам.
– Прости, я не это имел в виду. Уверен, это недоразумение. Мы все оказались в дурацкой ситуации.
– Все?
– Мне придется опросить всех интернов, которые находятся под твоим руководством.
– Речь о Лоре, – говорю я.
Крис прав, не нужно ходить вокруг да около.
