– Знаю. Режьте между ними, как сочтёте нужным, – процедил Хант, и Флор замутило.
– Это будет очень больно…
– Переживу. Режьте.
– Но останется шрам, – зачем-то заметила она, всё ещё не решаясь коснуться бледной упругой кожи, по которой бежали красные ручейки.
– Вот ведь трагедия! Режьте уже!
Флор вздрогнула, но перехватила поудобнее ножницы с длинными, чуть искривлёнными на концах лезвиями. Не самый лучший инструмент, но искать что-то другое моральных сил уже не было. Так что она вновь по своей дурацкой привычке закусила губу, а потом осторожно вставила кончики в два ближайших отверстия и сжала кольца на рукоятках. Послышался влажный, чавкающий звук, но кожа поддалась легко, словно бумага. Господи… По рукам заструилась кровь, которая мешала разглядеть в ране хоть что-то.
– Дальше. Ну! – поторопил её Хант, и Флор надавила сильнее, продвигая лезвие ножниц вглубь мягких тканей. Это безумие. Чёртово безумное безумие!
– Вы больной, – пробормотала Флор, пока осторожно придерживала разрезанные края разведёнными так, чтобы открыть себе хоть какой-нибудь доступ. – Просто свихнувшийся. Почему здесь? Почему я? Почему вы вообще свалились на мою голову? Чем я так провинилась, что теперь вынуждена общаться с самым гадким, отвратительным, беспринципным, жестоким, эгоистичным, мерзким, самовлюблённым…
Она прервалась, чтобы набрать в лёгкие воздуха для продолжения, но тут наконец-то в ране что-то блеснуло, и Флор замолчала. Она уставилась на тонкую рукоять какого-то инструмента и задумалась, что делать дальше. Неожиданно над головой прозвучал довольно холодный голос Артура Ханта.
– Что же вы замолчали? Продолжайте. У вас, похоже, отлично получается работать, пока вы ругаетесь.
Она фыркнула, бросила быстрый взгляд на уставившуюся в потолок маску, а потом осторожно запустила пальцы в открытую рану. Если получится ухватить эту штуку… Как «семнадцатой» вообще удалось так изловчиться?
– И нет, не надо меня благодарить, – меланхолично заметил тем временем Хант.
– За что же опять? – раздражённо отозвалась Флор, которая никак не могла поймать торчавший кончик у рукояти.
– Я снова спас вашу жизнь.
– Вообще-то, это я вас спасла. И продолжаю спасать… прямо сейчас, – процедила Флор, наконец-то ухватила скользкий металл перепачканными в крови пальцами и осторожно вытянула его наружу. Помахав им около визоров Ханта, она победно выпрямилась.
– Ладно, – отозвался он, глядя на то, что, видимо, было небольшим ножом или скальпелем. – На этот раз мы с вами квиты.
– Ну а теперь-то можно уже кого-то позвать? – Она кивнула на разодранный бок, который агрессивно истекал кровью. – Вас надо зашить и обработать.
– Разумеется, только сначала ещё кое-что.
– Господи, что опять?! – гневно воскликнула Флор. Кровь на её руках начинала постепенно высыхать, неприятно стягивая кожу своей липкой плёнкой.
– Сзади на поясе есть аптечка. В ней голубой флакон из литого металлостекла. Достаньте его и откройте.
– Что?..
– Пожалуйста, Флор. Обещаю, это последнее на сегодня.
То, с каким нажимом, но при этом удивительно осторожно Хант позвал её, вырвало из груди лёгкий вздох. Это был уже второй раз, когда он использовал не полное имя и не фамилию. И от осознания этого, на первый взгляд, глупого факта, внутри Флор взметнулось разом столько эмоций, что она нервно сглотнула. Видимо, почувствовав что-то или прочитав на её лице отразившиеся там сомнения, Хант зажал рану и осторожно повернулся к ней здоровым боком.
– Давайте.
Она потянулась к нему, даже не успев осознать, что именно делает. Руки сами собой ощупали спину и спустились на пояс, вызвав новый приступ усиленного сердцебиения, стоило Флор ощутить под пальцами мышцы, изгиб позвоночника и гладкую тёплую кожу, когда она случайно зацепила край торчавшей рубашки. Аптечка нашлась не сразу и представляла собой мягкий кофр, плотно крепившийся на чём-то вроде магнитов. Отстегнув её, Флор непослушными от непонятного волнения руками раскрыла края и только с третьего раза заметила нужный флакон. Тот был длинным, тонким и с заострившимся краем, словно стилет.
– Отломите кончик и вылейте в рану. Попадите так глубоко, как только сможете, – раздался голос Ханта, и Флор от неожиданности едва не выронила из рук дурацкую склянку.
– Дьявол.
– О, меня повысили? – хохотнул Хант и пояснил, заметив растерянный взгляд. – В прошлый раз я был просто ублюдком. А ещё мерзавцем. Ну и тварью, конечно.
– Хватит, – рыкнула Флор, надломила флакон и уже хотела принюхаться к содержимому, но была остановлена стальной хваткой.
Хант держал её за руку так крепко, что мышцы тут же заныли от такой грубости.
– Даже не думайте, если не хотите распрощаться со вторым лёгким, – процедил он, и фильтр приблизившейся к лицу маски сердито застрекотал. – В рану. И не дышите что ли… А ещё лучше засуньте туда обратно то, что достали, и лейте прямиком по рукояти.
– Вы и вправду рехнулись, – прошептала она, когда ей под нос сунули перепачканный в крови нож. – Я не буду…
– Делайте.
