— Э, Родь! Ты где? Я тебя не вижу! — Охранник открыл дверь и заглянул в камеру. Увидев смотрителя, валяющегося на полу в неестественной позе, охранник подбежал к нему. Сначала осторожно, издалека, затем — наклоняясь все ниже, охранник позвал:
— Э, ты чего? Сала объелся? Ты что, прикидываешься?
Смотритель вновь начал биться в судорогах и корчиться.
— Ну вот, еще не хватало, чтоб ты помер тут, в мою смену!
Он перевернул смотрителя лицом к себе и увидел, что зрачки у него закатились. Охраннику стало страшно:
— Э, э, перестань! Хватит! Не умирай, дурачина! Подпрыгнув, он побежал к двери, потом снова вернулся, проверяя, как себя чувствует смотритель, затем бросился бежать, не зная, что ему делать. Выбежав в коридор, он громко закричал:
— Эй, кто-нибудь! На помощь!
Никто не ответил, и он, захлопнув дверь камеры, бросился по коридору:
— Боже мой, что же с ним приключиться могло! Вот досада-то, а?
Через несколько минут в камере смотрителя уже был врач. Он начал проверять пульс, посмотрел зрачки:
— Ничего не понимаю…
Врач обернулся в сторону охранника:
— Как это произошло? Что здесь было?
— Да не знаю я… Я шум услышал какой-то подозрительный… заглянул… а он — тут… лежит, корчится… — забормотал охранник.
— Странно. На эпилепсию не похоже. И пульс — нормальный. Эй, Родь, что с вами?
Смотритель лежал неподвижно.
— А что с ним? Он помирает? — занервничал охранник.
— Не знаю… пока ничего не знаю, — покачал головой врач.
Достав из своего чемоданчика фонендоскоп, врач прослушал сердце смотрителя и озадаченно перевел взгляд на охранника. В дверях камеры появился Марукин:
— Что, что здесь произошло?
— Вот, этот ваш… наш… смотритель загибается, — отрапортовал охранник.
— Или загибается, или это блестящая симуляция, — заметил врач.
— Так надо его в изолятор определить, срочно! — глаза Марукина заблестели.
— Зачем сразу в изолятор? Я сейчас проверю все показатели, приму решение… — отозвался врач.
— А не затянется это ваше… принятие решения? — занервничал Марукин.
— Я работаю максимально быстро, — заметил врач. Марукин настаивал:
— Вы что, не понимаете? Если опасный преступник сейчас, во время следствия, скончается, сколько преступлений останутся нераскрытыми!
Врач сухо возразил:
— Я сейчас думаю о нем как о человеке, а не как о преступнике.
— Так заберите его к себе в изолятор и там проверяйте! — потребовал Марукин.
— Может быть, его с места трогать нельзя… — врач наклонился к смотрителю.
В это время охранник подозвал к себе Марукина:
— Юрий Аркадьич… я переживаю… может быть, это я чего в той передачке не доглядел?
— Молчите, Вася! Молчите про передачку! А то полетит ваша голова! — прошипел Марукин.
— Странно, — сказал врач. — Внешние проявления нехорошие, а давление и пульс в норме. Правда, я встречался со случаями… Это может быть как исключение из общих правил протекания болезни, так и убедительная симуляция.
— Не похож он на симулянта, — хмыкнул Марукин.
— А как вы это определяете? — врач усмехнулся.
— Ну, не знаю…
— Вот и я не знаю. Вернее, знаю вот что. Инъекция с глюкозой ему не помешает. Только поддержит.
И риска никакого, — врач взял шприц, набрал лекарство и наклонился над смотрителем, — посмотрим на естественные реакции.
Марукин наблюдал за этим, вытянув шею и затаив дыхание. Врач ввел лекарство в предплечье смотрителя, у того не дрогнул ни один мускул на лице.
— Такой силы воли не бывает. Он не чувствует укола, — констатировал врач и поднялся с колен. Отойдя от лежащего смотрителя, он снял с себя очки и обратился к Марукину:
— Кажется, вы правы. Его действительно лучше перевести в изолятор.
— Ну, что я говорил! — Марукин повернулся к охраннику: — Живенько, живенько, зови помощников, давайте носилки…
Охранник вышел из камеры и в дверях столкнулся со следователем, который воскликнул:
— Что здесь происходит?
— Вот, Родю плохо… — пояснил Марукин.
— Собираемся в изолятор перенести… — добавил врач.
Следователь скомандовал:
— Отменяю изолятор! Тащите его ко мне в кабинет — там ему быстро полегчает!
Разъяренный следователь буквально за шиворот затащил смотрителя, который охал, стонал, но шел на заплетающихся ногах. За ними следом вбежал Марукин. Следователь гремел:
— Что, симулянт несчастный, цирковое представление решил здесь устроить? Мало было прошлых выходок?
— Может, все-таки в изолятор? — робко настаивал Марукин.
— Перебьется! Я сам его вылечу! — следователь обернулся к вбежавшему охраннику: — Наденьте на него наручники!
Марукин удивленно наблюдал за происходящим:
— В чем дело, Григорий Тимофеевич? Чего вы так на него разозлились?
— Потому что я сейчас его к стенке прижму. Уже фактами!
Смотритель открыл глаз и произнес слабым голосом:
— Какими фактами, гражданин начальник?
— Неопровержимыми. Нашел я твой тайничок, Михаил Макарыч. Й рюкзачок в том тайничке тоже нашел…
Смотритель выпрямился на стуле:
— Врешь. На понт берешь!
— Вот тебе и полегчало, — язвительно заметил следователь.