— Вот-вот. Тебе не хочется рассказывать, и мне тоже.
— Ладно, папа. Я расскажу тебе о нашей ссоре, — согласился Алексей. — В тот вечер я хотел сделать Маше приятный сюрприз. Специально не закрыл входную дверь… А вместо Маши вдруг пришла Катя.
— Буравина? Вот это да! А ей-то что нужно было? — поинтересовался Самойлов.
— Говорила, что хочет помириться. Пока я ее выпроваживал, пришла Маша. Застала нас наедине и, естественно, обиделась.
— Да, от этих Буравиных добра не жди, — уверенно сказал Самойлов. — Да и Маша тоже хороша. Почему не выслушала тебя? Неужели она тебе не доверяет?
— Я не смог ее убедить… — грустно сказал Алеша.
— Знаешь что? Если бы она тебя действительно любила, то все поняла и поверила бы. И даже больше скажу. Я не удивлюсь, если окажется, что Маша уже нашла тебе замену. И просто искала повод для разрыва!
Алеша изумленно посмотрел на отца, а тот продолжал:
— На самом деле, что ни делается, — все к лучшему. Хорошо, что ты понял, что Маша тебе не доверяет и не понимает тебя сейчас, а не лет этак через двадцать пять. Как это случилось у нас с мамой. Поверь мне, это было бы намного больнее!
Произнося свою речь, Самойлов активно уплетал Полинины пирожки, и их в тарелке становилось все меньше и меньше.
— А тебе не кажется, что критиковать маму и в то же время есть пирожки, которые она принесла, — несколько странно? — ехидно спросил Алексей.
Самойлов быстро положил недоеденный пирожок на пустую тарелку.
— Вот что я скажу тебе, сынок. Сердечные раны лучше всего лечатся работой. Так что прекращай киснуть — с завтрашнего дня начинаем действовать. Я на тебя рассчитываю.
— Спасибо, конечно. Но как я могу на тебя рассчитывать, если ты отдал Буравину «Верещагино», даже не посоветовавшись со мной! — с обидой сказал Алеша.
— Подумаешь, «Верещагино». На нем что, свет клином сошелся? Обычное судно. Довольно старое к тому же, — махнул рукой Самойлов.
— Нет, не обычное! Неужели ты забыл, что ходил на нем в свое первое плавание? И я — тоже. Отец, это же семейная реликвия!
— А ты знаешь, сколько Буравин запросил в обмен на то, чтобы судно осталось за мной? У меня просто не было другого выхода, как уступить ему!
— Выход всегда есть, — настаивал сын.
— По-твоему, нужно было сохранить «Верещагино» и пойти по миру? Нет, бизнес важнее. И в результате в обмен на эту старую посудину я получил кучу бонусов!
— Каких?
— В итоге за мной осталось не двадцать пять процентов нашей компании, как могло бы быть, а все сорок! — с гордостью сказал Самойлов.
— И все равно ты не должен был уступать Буравину «Верещагино», — стоял на своем сын. — Уж кому-кому, а ему не должен!
— Ну что за романтические бредни! Зачем в убыток себе цепляться за эту развалюху? Тем более что все, связанное с «Верещагино», для меня в прошлом!
И твоя мама тоже в прошлом, — неожиданно закончил тираду Самойлов.
— А мама-то здесь при чем? — удивился сын.
— При том! Мне не нравится, что она без спросу приходит в мой дом!
— Но это и ее дом тоже… — напомнил Алеша.
— Бывший! Если она бросила меня, пусть будет последовательной. В конце концов, у меня тоже может быть личная жизнь. Она свою устроила, как хотела, а я не могу? Зачем она является в мою квартиру, лезет в мою жизнь — я же ей никто! — кипятился Самойлов.
— Но она хотела как лучше… Пирожков вот принесла, — показал на пустую тарелку Алеша.
— Да я от этих пирожков уже двадцать пять лет изжогой мучаюсь! — пожаловался отец.
— Знаешь, папа, я тебе не верю. По-моему, ты до сих пор ее любишь… — сделал вывод сын.
И он был, конечно же, прав!
Катя совсем не обрадовалась известию о своей беременности. Она не хотела менять что-либо в своей жизни и не думала о ребенке. Катя пришла в ужас от мысли о будущем.
— К черту этот тест! Этого не может быть! Не может — и все тут! Понимаешь?
— Прекрати истерику! Ты так раскричалась, будто конец света наступил, — стала успокаивать ее Таисия.
— Для меня — да. Что я буду делать? Как я буду жить? — спросила Катя и заплакала.
Таисия села рядом с дочерью, погладила ее по голове и сказала:
— Так же, как и раньше. Даже лучше.
— Ты говоришь какие-то глупости! — оттолкнула ее Катя. — Лучше бы сказала, что мне теперь делать?
— Радоваться, Катя! У тебя будет ребенок!
— Чему радоваться? Что жизнь моя теперь пойдет кувырком? Ты что, не понимаешь: я молодая, я жить хочу, а не детей рожать, — в голосе у Кати было отчаяние.
— Ты еще этого не понимаешь, но дети — это замечательно. Для любой женщины это подарок, — немного мечтательно сказала Таисия.
— Но не в моем случае… — отрезала Катя.
— И в твоем тоже. Слава Богу, ты не одна. У тебя есть мама и папа. Мы тебя любим. И твоего ребенка тоже. Катя, ответь мне, на один вопрос. А кто отец твоего ребенка?
— Алеша, а кто же еще? — удивилась вопросу Катя.
— Ты уверена? Может быть, Костя? — Таисия пристально вглядывалась в глаза дочери.
— Нет. С Костей у меня вообще ничего не было, — призналась Катя.
— Ты серьезно? — удивилась мама.
— Конечно. Ты что, мне не веришь? — с вызовом спросила Катя.