«Думаешь, такие дворцы делались штамповкой? — ехидно уточнил он. — Но выход я могу предложить. Можно купить несколько контейнеров и используя Строительство, собрать из них большое здание. При этом способе отходы будут, и немаленькие».
«Это не проблема».
«Проблема в том, что нужен проект, иначе получится нечто скособоченное и уродливое. Конечно, его можно снести и поставить новый вариант, но количество строительных контейнеров не бесконечно. Теоретически можно восстановить дворец по планам, которые наверняка где-то есть».
— Можно попробовать восстановить дворец, который был, — предложил я. — Но нужен поэтажный план и много контейнеров.
— Любых?
— Нет, конечно. С определенным строительным наполнением.
«Под парк тоже можно подобрать. Но копией предыдущего он не будет. Как и забор — иначе охранные заклинания не поставить нормально».
«Думаю, на эти мелочи на фоне дворца никто не обратит внимания. С какой вероятностью здание удастся восстановить по планам?»
«С высокой. Но потребуется полная концентрация и времени намного больше, чем на этот».
— Уверен, что получится?
— Я же сказал: можно попробовать. Результат не гарантирую. При неудаче все контейнеры пойдут на выброс.
— Допустимый риск, — решил Шелагин-старший. — Займетесь подбором завтра.
О Стаминских не говорили вообще ничего. Да и чего я ожидал? Что они дружно начнут признаваться в убийстве и каяться? А так внешние приличия соблюдены: они притворяются, что ничего не делали, я — что им верю. А Калерия Кирилловна даже не притворяется, что ей ничуть не жаль никого из Стаминских, а единственное, что ее расстраивает — необходимость искать новое помещение для коронации. А еще — уничтожение дворца, в котором она уже почти почувствовала себя хозяйкой.
На место взрыва мы приехали с Шелагиным-младшим. Спасатели там уже были, но спасать было некого: ни одной точки жизни под завалами. Зато зевак хватало, несмотря на оцепление, поэтому мы сразу предложили закрыть место взрыва Строительным Туманом, оставив в нем один-единственный проход, который было куда проще охранять, чем весь периметр.
Разбирать завал мы помогали часа два, хотя особого смысла в этом не было. Как я определил с самого начала, выживших из-под руин не доставали. А то, что доставали, было практически невозможно опознать. И хотя у охраны были свои защитные артефакты, но находившимся в эпицентре взрыва они не помогли. Не помогли артефакты и Стаминским. Пусть они оказались не в эпицентре, но взрыв застал их с этой стороны ограды: и бывшего князя, и великую княгиню, и возможного наследника престола. Ударная волна отразилась от устоявшей поначалу ограды и размазала тех, кого не добила, пройдя к ограде. А после сложилась и сама ограда, выпустив взрыв с территории дворца. Правда, тела Евгении Павловны, ее отца и сына опознать оказалось возможным. На мальчике еще были следы живетьевской ауры, но уже совсем слабые развеивающиеся с каждой минутой. Эта часть сердца была абсолютно и безоговорочно мертвой.
К концу второго часа я узнал, почему Беспалова говорила столь уверенно о том, что взорвала великая княгиня. Оказывается, в сети почти сразу появилось видео, на котором прекрасно видно, как Евгения Павловна проходит к ожидавшему ее отцу, поворачивается к дворцу и на что-то нажимает. На что, не было понятно из-за плохого качества видео — камера находилась слишком далеко от места. Но достаточно близко, чтобы быть уверенным, что это именно Евгения Павловна с сыном и отцом и что взрыв дворца произошел после ее действий. Неужели я зря грешил на Грекова?
Я не видел никакого смысла в действиях Евгении Павловны. Если она планировала в будущем опять вселиться во дворец, то зачем его было подрывать?
«Под ментальным воздействием?» — предположил Песец, и я опять все подозрения направил в сторону Шелагина-старшего и Грекова. Младшего я почему-то не подозревал в столь неблаговидном поступке. А вот старший… За ним я уже заметил неразборчивость в средствах, прикрытую внешним благообразием. Нет, я прекрасно понимал, что Евгению Павловну с сыном нельзя оставлять в живых. Но не таким же способом…
«На самом деле их смерть выгодна не только Шелагиным, — заметил Песец. — Наверняка есть и другие заинтересованные лица. Уничтожение же дворца твоему деду, напротив, невыгодно. Очень может быть, что вылезут и другие фигуранты».
Совет не рубить сплеча и не рваться выяснять правду он не дал, хотя такое точно подразумевалось. А стоит ли ее выяснять? Поневоле казалось, что если бы я убил и Евгению Павловну, и ее сына сразу, как обнаружил, что они делают с сердцем Живетьевой, то жертв было бы намного меньше. Думать об этом не хотелось, но по возвращении в свою башню, я достал банку и сжег сердце Живетьевой до пепла. Жидкость в банке тоже вскипятил на случай, если там что-то осталось незаметного. После этого еще и испарил жидкость алхимическим навыком и им же уничтожил осадок. Емкость получилась стерильной — хоть сейчас заполняй чем-то новым.
