— Понял, при личной встрече, — легко согласился я.
Не настолько мне были интересны тайны Федоровых, чтобы они не могли подождать еще пару дней.
Шалеева на ужин согласилась, и готовился к нему Олег с таким же пылом, как Беспалова — к коронации Шелагина. Порядок наводить необходимости не было, но Олег несколько раз посетовал, что наши приличные столовые приборы — в Дальграде.
— Ольга их увидит, если вольется в нашу семью. А если нет, то и видеть ей необязательно.
— Иногда я забываю, кто из нас дядя, а кто племянник, — проворчал Олег. — Этот ужин для меня очень важен, понимаешь?
— Да понял уже, — усмехнулся я. — Для хорошего ужина у нас есть все: отличная еда и хорошая компания.
— Десерта нет, — намекнул дядя.
— Будет тебе десерт. Несколько.
Дядя просиял и успокоился, а я на самом деле пошел готовить десерты: и на сегодня понадобятся, и на встречу с друзьями. Да и группу нужно будет чем-то угощать, даже если придут в урезанном составе, без Фурсовой и Бизунова. Вообще, если не считать небольшого скандала с этой парой, то день прошел даже удачно: что-то сдал, о сдаче чего-то договорился.
Поскольку до визита Шалеевой времени было не так много, ничего из того, что требовало пропитки, не подходило. Не подходили и варианты муссовых тортов, большим любителем которых был Олег, — они просто не успеют застыть. Пришлось обойтись заварными пирожными и песочным тортиком. Даже если Шалеева не оценит, мы съедим сами.
Глюк активно намекал, что он тоже в этом поучаствует, но обошелся очередной крошечной порцией размолотого изнаночного мяса.
Появилась Шалеева без опоздания и сразу перешла к делу:
— Илья Александрович, Олег Васильевич сказал, что у вас ко мне есть деловое предложение.
Кажется, пробежавшая между ней и дядей черная кошка оказалась куда толще, чем Олег пытался мне показать…
— Скорее, деловой ужин, — осторожно ответил я. — Нельзя же сразу переходить к серьезным разговорам?
— Почему же нельзя? Очень даже можно, — ответила она, всем своим видом показывая, что ни на что, кроме делового общения, не подписывается. Даже одежда у нее была такая, что наводила мысли о служащем в преуспевающем предприятии: строгий костюм, минимум косметики и волосы, затянутые в тугой пучок на затылке. Это не делало ее менее привлекательной, зато делало куда более неприступной.
— Олег рассказывал, что благодаря вам ему удалось продать первую картину. Сложно было договориться с галереей?
— Почему вдруг сложно? Ваш дядя — прекрасный художник. Я показала несколько фотографий его работ, и владелица галереи согласилась, что в них есть потенциал, а значит, найдутся те, кто станет вкладывать в это деньги. Картина, кстати, была продана через час после того, как ее вывесили.
— Владелица галереи — ваша подруга? — предположил я.
— Что это меняет?
Она вздернула подбородок, стараясь не встречаться глазами с Олегом.
— Мы хотим получить консультацию относительно продаж картин Древних, — сказал я, — но не знаем к кому обратиться.
— Настоящие картины Древних? — удивилась она.
— Именно, — поддержал меня дядя. — Совершенно случайно достались. Хочешь взглянуть?
Она хотела сказать нет, но любопытство победило.
— Было бы интересно.
— Сейчас принесу, — подхватился Олег и рванул к себе за картинами.
— Где он умудрился их достать? — спросила Шалеева уже вполне человеческим голосом.
— В помещении Древних, с которого только недавно спала защита, — ответил я. — Вы же знаете, что он специалист по археологии, которого за знания и удачливость уважают коллеги.
— Коллеги…. Да уж. — Она поджала губы явно вспомнив соперницу.
— Не все, конечно. Некоторые завидуют и хотят подставить. Недавно буквально был случай со знакомой дяди… Впрочем, не думаю, что я имею право это рассказывать. Очень уж некрасивая история получилась, — навел я тумана. — К сожалению, в археологической среде очень много завистников. И много желающих примазаться к чужому успеху. Олег не всегда может твердо сказать нет, он бывает слишком мягким.
Холодок из глаз Ольги уходил. Возможно, она мне не верила, но очень хотела верить — уж это-то я чувствовал, благодаря навыкам Соблазнения — вот такой интересный эффект от впитанного модуля. На всякий случай я проверил, не использую ли чего неосознанно — только влюбленной Шалеевой мне не хватало. Но нет, не использовал.
Олег подошел с картинами и сразу выставил их перед Ольгой.
— Это точно картины Древних? — недоверчиво уточнила она. — Но ты рисуешь куда лучше.
— Это картины древнего художника, — подтвердил Олег. — Он был не очень талантливым, но усердным. С художественной стороны они ценности не представляют, только с археологической. Мы подумывали сделать их основой нашей картинной галереи.
— Если что и делать основой, то только твои картины, — категорично сказала Ольга. — Эта мазня твоим работам в подметки не годится.
— То есть продажу поддерживаешь?
— В этом я не уверена, — покрутила она головой. — Это раритет, стоимость которого с годами только вырастет. Или у вас проблемы с деньгами?
