Коронацию мы с Грековым смотрели исключительно по трансляции. Правда, Шелагин намекал, что его неплохо было бы подстраховать, но его сын и по совместительству мой отец сухо сказал, что если они не смогут обеспечить безопасность при полном отсутствии врагов, то грош им цена как правителям. На этом и остановились. Потому что на коронации предполагалось присутствие очень большой толпы, а значит, опасность моего выбивания из невидимости. А вот опасность Шелагину действительно была невелика. Особенно с набором артефактов и бронежилетом под парадным костюмом.
В одиночестве смотреть не хотелось, поэтому я подхватил Глюка и в невидимости перешел к Грекову, чтобы не запускать слухов о том, что мы не сидим в карантине, а свободно передвигаемся.
В компании было веселее. Есть что и смотреть, и поесть, и выпить. Про Глюка я тоже не забыл — ему полагалось усиленное питание из изнаночных тварей. Исключительно в честь коронации. Надеюсь, однократное переедание не вызовет у него привыкания.
Честно говоря, коронация хотя и была красивым мероприятием, но оказалась жутко скучным действием, и мы с Грековым сошлись во мнении, что отсутствие на ней — это наша премия. Точнее, ее часть. Потому что за возведение Павла Тимофеевича на трон одного отсутствия на его коронации мало, нужно что-то посущественнее.
Песец так вообще смотреть действие не стал, фыркнул пренебрежительно: «Чего я там не видел» — и исчез так надежно, что дозваться его не получалось. Как я заметил официальные мероприятия он очень недолюбливал. Пришлось общаться только с Грековым.
— Правильный выбор князья сделали, — заявил он. — Не пришлось больше никого прореживать. Прохоровы — идиоты.
— Шансы у них были, — не согласился я. — Просто они не учли меня, а так бы князья на Совете проголосовали за Георгия единогласно. Глядишь — и короновали бы сразу.
Запасы барьерного кварца у Прохоровых изъяли, и были основания полагать, что распространить добытое они не успели. Павлу Тимофеевичу я предложил сделать дополнительный защитный слой в сокровищнице, потому что в каждом приличном дворце должна быть хорошо защищенная сокровищница. Пока дед думал, потому что запасы действительно оказались невелики, и если их потратить на облицовку стен — на пули для врагов уже не хватит. Очень уж понравилась нынешнему императору возможность пробивать защиту магов всего лишь одной пулей.
А ведь не один княжеский род затаил обиду на Шелагиных. Не факт, что кто-то из них, немного оклемавшись, не оглядится в поисках сторонников и не начнет собирать коалицию против императора, который так мало сидит на троне, что не может пока считаться законным. Вот через три-четыре императора нашего рода можно будет уже говорить о династии. Пока Шелагины всего лишь временщики, а когда дойдет дело до меня, мне еще отдельно придется доказывать право на трон. Не докажу — одна дорога, на Изнанку. Буду там до конца жизни сидеть на базе Древних, есть отвратительную синтезированную пищу и размышлять о несовершенстве жизни.
Но такой вариант — крайне маловероятен, потому что я и сам представляю собой боевую единицу, которая со временем только усилится, и на моей стороне будут императорские службы.
— Да ну… — насмешливо сказал Греков. — У него пукалка слабая была, на шесть выстрелов. Как все потратил бы — его бы толпой запинали. Князья не любят, когда покушаются на святое — возможность использовать магию. Чем только он думал?
Кстати, на Прохорове оказался не только жилет, но и наручи с пластинами барьерного кварца. Клинок изнаночного металла, скорее всего, эту конструкцию разрубил бы, но эксперимент мы пока не проводили. Слишком мало материала было для проверок. И слишком много желающих проверять.
— Этого мы уже не узнаем.
— Голова пока в стазисе полежит, потом поспрошаем, — не согласился Греков. — Торопиться нам теперь некуда. Кстати, что ты с Зыряновым решил?
— А что решать? — удивился я. — Условия он мои знает. Согласится — место его. Не согласится — значит, не так оно ему и нужно.
— Ладно с клятвой, но с женитьбой ты ему сильно подгадил.
— Будете уговаривать — еще и с вас потребую. Чтобы все, кто занимали серьезные посты, имели нормальные семьи.
— Нет, спасибо, я точно обойдусь, — в притворном ужасе замахал руками Греков. — Мне Зырянов не настолько нужен. Но рожа у него была та еще, когда мне на тебя жаловался…
