Поехали. Итальянскую делегацию разместили в небольшом санатории в Подлипках, подальше от любопытных глаз. Мачтовые сосны перемежаются стройными березами, а между ними в вечернем воздухе носятся наперегонки майские жуки. Лепота. Вышли из машины, оглянулись вокруг, вздохнули и пошли прогибать потомков римлян.
Весь вечер и почти всю ночь торговались-переговаривались. Итальянцы, ясен пень, хотели максимально скостить свои обязательства перед СССР. Но им особо некуда было деваться. Они понимали, что если сейчас не договоримся, то СССР в общем-то останется при своих, а вот итальянскую сторону на следующих переговорах будут представлять уже совсем другие люди с совсем другим классовым сознанием. В какой-то момент меня достало это перетягивание каната, и я заявил:
– И еще Советское правительство считает, что не менее тридцати процентов министерских мест в новом итальянском правительстве должны быть предоставлены коммунистической партии Италии.
Маршал Бадольо завис. Герцог д’Акуароне покраснел как рак.
– Но мы не можем на это согласиться. У нас нет таких полномочий. И коммунистов в Италии не поддерживает даже четверть населения.
– Что ж вы тогда их так боитесь?
Опять торговля пошла. Но уже по политическим вопросам, про лиры, тонны, штуки, квадратные километры забыли. В конце концов договорились до того, что только Пальмиро Тольятти от компартии Италии войдет в новое правительство и получит пост министра юстиции[160]. Ну, собственно, так оно и должно было произойти в моем будущем через полтора года. Мы же согласились только на одного министра-коммуниста при условии принятия Италией всех остальных требований СССР. Ура! Ударили по рукам, и маршал Бадольо затребовал связь с Римом. Мощную радиостанцию на территории санатория развернули еще прошедшим днем. Маршал и будущий премьер-министр Италии отправил условный сигнал в Италию об успешном завершении переговоров и о подписании от имени короля мирного договора с СССР.
В Риме и Италии прямо сейчас должна начаться веселуха. Прежде всего они там должны будут арестовать Муссолини и заказным рейсом отправить его на территорию, контролируемую Красной армией. А то, не дай бог и Ленин, получится, как в прошлый раз – сначала немецкие диверсанты его выкрали, а потом, в апреле 45-го, когда уже и конец войны подходил и пришла пора начать задавать вдумчивые вопросы, итальянские энтузиасты банально взяли и расстреляли Дуче. Ну а в этот раз, думаю, у нас получится и расспросить, и допросить на суде главного итальянского фашиста.
Уже на рассвете вернулись в Кремль с экземплярами нескольких советско-итальянских договоров. Сталин как глава Советского правительства будет их подписывать только после того, как Муссолини окажется у нас, и после того, как король Италии официально назначит маршала Бадольо премьером. Доложились и разъехались отсыпаться.
Утром поехал в Генштаб обсуждать судьбу Швейцарии. Но до конца обсудить не получилось. С 3-го Украинского фронта пришли неожиданные вести. Итальянский корпус, занимавший позиции на перевалах Украинских Карпат, сообщил штабу 3-го Украинского, что выполняет приказ из Рима о войне с Германией, разворачивается и идет на Будапешт. Накладка какая-то у итальянских вояк – ведь Италия еще ничего официально про смену стороны в войне не заявляла. Командующему фронтом генералу армии Малиновскому ничего другого не оставалось, как двинуть войска фронта вперед, через открывшиеся карпатские перевалы. Пока суд да дело, итальянцы к концу дня покинули территорию Советской Украины, спустившись с гор на Среднедунайскую низменность, и отмахали, не встречая сопротивления, полсотни километров по направлению к Будапешту.
И понеслись события вскачь. Родион Малиновский двинул в открывшуюся брешь обороны противника, вслед за итальянцами, подвижные соединения фронта. Италия к вечеру объявила войну Германии. Из Белграда сообщили, что встретили самолет с арестованным Муссолини на борту. Молотов зачитал послу Швейцарии ультиматум Советского правительства. А после обеда 24 мая произошло то, что никто не предполагал. Хорти[161] объявил о выходе Венгрии из войны[162]. У всех отвисли челюсти.
Я уже собрался нестись обратно в Югославию к своей армии, но нет, не пущают. Договорились же, что прочитаю лекции в академии – вот иди и читай. Странно все это.
