Вечер, награждение. Все при параде. Награждаемых много, несколько сотен. Последнее время успехи на фронте один за другим идут, и высокое начальство не скупится на награды. Хайретдинову, Корнееву и Андрианову Калинин вручает по Звезде Героя Советского Союза, Багромян получает орден Красной Звезды. На Татьяну я писал представление на орден Отечественной войны II степени[66] – вполне заслуженная награда. Проблем с медицинским обеспечением в корпусе не было. Но неожиданно подполковнику Лисовской вдобавок вручают орден Трудового Красного Знамени. За что это? Татьяна тоже в непонятках. Мне тоже наград привалило. Вторая Звезда Героя и второй орден Суворова I степени. И всем нам – «шведскую» медаль.
На банкете после награждения набираюсь наглости и подхожу к Калинину. Михаил Иванович немного растерялся от моей просьбы. Но в разговор вмешивается подошедший Верховный:
– Так, может, стоит свадьбу как следует организовать, товарищ Брежнев?
– Времени мало, товарищ Сталин. Дел куча. Некогда готовиться.
– Невеста-то согласна?
– Конечно, товарищ Сталин, согласна, – и взмахом руки подзываю Татьяну.
Верховный взглядом выражает одобрение моему выбору:
– Красавица. Орденоносец. Хорошая жена будет для такого боевого генерала. Давайте, Михаил Иванович, сейчас все и организуем, чтоб столы по второму разу не накрывать.
Через десять минут помощники Калинина принесли бланк свидетельства о браке. Иосиф Виссарионович прервал веселый шум в зале и объявил о еще одном событии. О рождении еще одной советской семьи. И вызвался быть свидетелем со стороны Татьяны. Моим свидетелем назначил Василевского. Калинин задал полагающиеся вопросы. Конечно, ДА!
– От имени Советской власти объявляю вас мужем и женой!
– Горько! – это уже Сталин на весь зал.
– Горько! – подхватывает зал.
Делать нечего, целуемся.
Вот такая свадьба получилась. И круто, и на халяву.
Возвратившись с банкета в гостиницу, не удержался и сунул под нос администраторше свидетельство о браке за подписью «всесоюзного старосты» и с печатью Верховного Совета СССР. Выкуси, блюстительница морали.
Первую брачную ночь мы провели, как и положено молодоженам. Наедине и в страсти.
Утром – опять в Генштаб. Попрощался с получившим в секретке документы Артуром и отправился к Василевскому последний раз вычитывать доклад Ставке по плану операции.
В Кремль, ближе к вечеру, поехали вместе с Василевским. В приемной меня тормознул Поскребышев:
– Начало заседания Ставки через пятнадцать минут. Подождите, товарищ генерал-лейтенант.
А вот Василевского и уже бывшего в приемной Берию заведующий особым сектором ЦК приглашает в кабинет Сталина сразу. Секретики. Подождем. Подходит Молотов и Буденный. За ними подтягиваются Ворошилов и Шапошников. Тютелька в тютельку подходит адмирал Кузнецов[67]. Все в сборе. И мой вопрос первый в повестке дня, так что прохожу в кабинет к Верховному вместе со всеми.
Ну, понеслись. Для начала сообщаю требуемые для операции силы и средства. Ничего особо выдающегося. Три мотострелковых корпуса, танковый корпус, артиллерийский корпус прорыва Резерва Ставки ВТК, шесть зенитно-артиллерийских дивизий, смешанный авиакорпус (по одной истребительной, штурмовой и бомбардировочной дивизии), кавалерийский корпус, шесть бронепоездов и шесть инженерно-саперных полков с усиленным комплектом понтонно-переправочных средств, десять отдельных автобатов (помимо имеющихся в частях и соединениях армии)[68]. Указываю на необходимость взаимодействия с Черноморским флотом. Далее перехожу к проблеме выдвижения к турецкой границе.
– Считаю необходимым начало антифашистского восстания в Болгарии согласовать с началом наступления 1-го Украинского фронта, вернее, с переходом частями фронта румынско-болгарской границы. Тем самым у противника сложится впечатление о том, что еще есть время для организации обороны на турецко-болгарской границе.
– А это не так? – ехидно подначивает Молотов.
