– Важно не зацикливаться на единожды составленной программе триатлона, а постоянно ее обновлять, сначала по рекомендациям фронтовиков, а потом и по отзывам побывавших на передовой и прошедших такую подготовку военнослужащих. Кроме того, думаю, имеет смысл организовывать своего рода соревнования между лучшими экипажами-расчетами-отделениями различных запасных полков, с изучением лучшего опыта и наработанных приемов. У разных запасных полков могут быть разные утвержденные, исходя из конкретных условий программы триатлона. Ведь условия, с которыми танковый экипаж столкнется в Прибалтике или в Белоруссии, отличаются от обстановки на Украине и Румынии или в Турции и на Кавказе. Про Дальний Восток тоже, думаю, не стоит забывать. Там пока нет войны, вот пусть там и учатся военному делу настоящим образом, – заканчиваю монолог цитатой Владимира Ильича.
Усе. Закончил. Задают вопросы. Отвечаю-комментирую. Сталин в целом идею одобрил, велел Василевскому обсчитать расходы на триатлон. Если не сильно будут зашкаливать, то, думаю, внедрят по всей РККА. Можно уходить? Хрена! Не отпускает Верховный.
– Товарищ Брежнев, Ставка хочет прояснить еще один вопрос. Главное политическое управление РККА жалуется на ваш стиль управления, на то, что взаимодействие штаба 9-го корпуса с вышестоящими политорганами РККА не налажено должным образом. Партполитработа в частях и подразделениях корпуса находится в зачаточном состоянии. Критически высок процент незаполненных должностей политработников в частях корпуса. Штабные и кадровые службы корпуса ориентированы на перевод политработников на командные или технические должности. Что можете доложить Ставке по этим вопросам?
– Извините, товарищ Верховный Главнокомандующий, понимаю, что некорректно отвечать старшему по званию вопросом на вопрос, но все же разрешите задать вопрос?
– Задавайте, – и Сталин кивает головой.
– А ВЦСПС[75] и Союз писателей на слабое взаимодействие с 9-м корпусом не жаловались?
– Наглец! – хихикает Буденный.
– Судя по всему, я должен продолжить еврейский диалог, – нейтральным тоном молвит Виссарионович. – И должен задать вопрос: почему вы, товарищ генерал, об этом спрашиваете?
– Спрашиваю я об этом, потому что и с означенными организациями штаб корпуса во время подготовки и проведения операции «Большой песец» взаимодействовал тоже крайне мало.
– Твою ж… артист! – продолжает веселиться Семен Михайлович.
– Может, все же вы, генерал, более развернуто ответите Ставке, – хмурится Молотов.
– Война, боевые действия, как бы хорошо они ни были подготовлены, всегда ведутся с недостатком ресурсов. Осназовцы говорят, что патронов, взятых в рейд, бывает очень мало, просто мало и мало, но больше не унести. – Пережидаю смешки и перешептывания Буденного с Ворошиловым и продолжаю: – И задача командира при подготовке и ведении боевых действий в том числе заключается в правильном распределении и использовании имеющихся ресурсов. Соответственно, при подготовке операции «Большой песец» мной было принято решение об интенсификации боевой учебы и о качественном усилении командного состава строевых подразделений и тыловых и обеспечивающих служб корпуса. На качественную партполит-работу ни времени, ни ресурсов не оставалось, и я принял решение не отвлекать личный состав и ресурсы на это направление.
– То есть вы считаете политработников лишними? – опять нейтральным тоном, хрен срисуешь эмоции, спрашивает Верховный.
– В частях корпуса почти половина личного состава – коммунисты и комсомольцы. Сам корпус сформирован на базе подразделений НКВД и десантных частей. Практически весь личный состав корпуса к моменту начала операции имел за плечами не менее полутода опыта боев на передовой или в тылу противника. При таком составе считаю излишним агитировать личный состав за Советскую власть, они сами кого хошь распропагандируют. Если б личный состав был набран из западных областей Украины или, не знаю, из горных аулов, если б личный состав не имел боевого опыта, тогда – да, тогда партполитработа в подразделениях важна. Важна для правильной мотивации бойцов, для поднятия боевого духа.
– То есть вы считаете необходимым разделить части РККА по уровню сознательности и в зависимости от этого определять объем партполитработы в них? – пытается подытожить Молотов.
– Так такое разделение уже существует, – констатирую, по лицам некоторых вижу, что не понимают, ну продолжу: – Ставка ВГК, – обвожу рукой всех присутствующих, – высший орган военного управления, то есть фактически тоже воинский штаб, воинская часть. Как давно в этой воинской части издавался боевой листок? Где график проведения политинформаций в Ставке ВГК? План-график агитбесед? Я сейчас не о подчиненных Ставке частях говорю, а собственно о личном составе Ставки.
– Эк он нас! – эмоционирует главный кавалерист РККА.
– И все же непонятно, – продолжает меня пытать Молотов. – Вы коммунист, в недавнем прошлом – политработник, и тут такое отношение к работе Коммунистической парии в войсках. Как это понимать?
